— Ты считаешь, что он просто болен мной? Господи, ты, по сути, предаешь меня и считаешь это правильным.

— Я спасаю тебя и его.

— Ты тоже влюблена в него? — нахмурилась Диана, пристально заглядывая в глаза сестры.

— Нет. Ты прекрасно знаешь, он нравится мне не больше, чем я ему. Но такова воля наших отцов. Я послушная дочь. Раз суждено нам с Уиллом быть мужем и женой, я буду его женой и очень хорошей, как и подобает.

Аделия отвернулась от Дианы, взялась за иглу и неспешно начала нанизывать жемчуг на нитку. Сестра ее больше не интересовала. Она все ей сказала и не на раз. За те два месяца, что прошли с момента помолвки, Диана по десять раз на дань и по пять ночью, прибегала к ней с одним и тем же разговором.

Адель устала говорить об одном, втолковывать упрямице прописные истины. Та все равно ничего не слышала и не слушала — любовь ей свет застила и разум отторгла.

Порой девушке было завидно такого пыла, порой обидно до слез, что она не испытывает подобного и пожалуй никогда не испытает. Уилл был не тем, о ком она могла бы вздыхать, кого могла представить своим избранником, тем более — любимым. Ей нравились крепкие, высокие мужчины, такие как начальник стражи Руперт или лесничий Валенс. Огромные, широкоплечие, с пудовыми кулаками, они казались ей эталоном защитников. С такими нечего бояться, не то что с утонченным Уиллом. Красота же с ее точки зрения была пороком, а Уилл был красив, что опять же значительно отталкивало.

К чему мужчине быть красивым? Ему нужно быть сильным, здоровым и мужественным, остальное неважно. Красота — повод к волнениям и грехам, искушение и как следствие слабость натуры, грехи, которые могут отразиться на детях.

И конечно Адель с большим удовольствием пошла бы замуж за простолюдина Валенса или нищего дворянина Руперта, чем за знатного Бредворда. Но так распорядился Господь и ей осталось лишь принять его волю и с честью выполнить предначертанное, став верной женой. Ей ниспослали испытание, а даже за испытание нужно благодарить Всевышнего.

— Я не переживу, — тихо заметила Диана.

— Тебе не хватает смирения.

"К черту его!" — чуть не выкрикнула девушка, но вовремя спохватилась и прикусила язык. Услышь такое, Адель бы упала в обморок, а потом потащила бы сестру в исповедальню на покаяние. Отец Иов назначил бы ей одно из своих искуплений греха, хуже которых пожалуй ничего нет. В этом святой отец — мастер, куда выдумщикам менестрелям.

— Что же мне делать? — прошептала, склонив голову.

— Смирись и молись. Укрепи веру и положись на волю Господа. Чти его законы.

— Как на счет светских законов? Я старшая, я первая должна выйти замуж. Но отец презрел этот закон и тем унизил, уничтожил меня. Неужели ты этого не понимаешь, неужели тебе не больно это понимать? Как на счет милосердия, сестра?

— Отец много раз пытался устроить твой брак, разве не так? Мне кажется, это так же сыграла свою роль в решение Бредворда.

— Что за вздор? Ты специально выдумываешь, чтобы сделать мне еще больней? Это жестоко, Аделия!

— Это правда, Диана. У тебя было три жениха, три помолвки, а итог? Ланкар погиб на следующий день, нелепо погиб. Талбреда унесла чума за месяц до свадьбы, Жан-Клея разорвал вепрь в день помолвки. Все это странно, мало сказано. И не может способствовать устройству твоей судьбы. У людей память длинная, они хорошо помнят, что произошло с твоими суженными. Найдется мало родителей, которые пожелают рискнуть своими чадами.

— Я не любила их…

— Да, но они были без ума от тебя. И умерли, все как один. Вывод любой сделает и без меня. Уже сделал. Твоя репутация серьезно подмочена.

— Все это было давно.

— Боже мой, Диана! Какое значение имеет срок? Люди помнят, люди знают, и чем больше времени проходит, тем большими домыслами обрастает история с твоими несчастными женихами! Ты, право, как ребенок!

Девушка встала с колен и нависла над сестрой:

— Я не отдам тебе Уилла. И не ты, не отец, не молва нас не разлучите!

И пошла к выходу. Сестра лишь качнула головой ей в след.

Нужно все-таки уговорить отца отправить Диану в монастырь.

Диана шла по коридору в покои отца. Пусть он зол, но у нее нет времени ждать, когда он остынет — вышивка почти закончена, роковой завтрашний день надвигается неотвратимо, как ночь.

Она несмело постучала в дверь отцовских покоев и, поколебавшись, толкнула ее. Тьерри сидел за столом, изучая счета. Увидев дочь он тут же надулся и оттого словно увеличился в размерах, став еще дороднее.

— Выйди!

— Отец, мне нужно поговорить.

Тьерри сдулся, сморщился, как от зубной боли:

— Диана, ты уже измучила меня в конец! Оставь же меня в покое, хотя бы сегодня!

— Папа…

— У меня много дел! Завтра важный день и у меня нет ни сил, ни времени выслушивать твои капризы! Хватит того, что ты натворила!

— Я ничего не делала.

— Ты никогда ничего не делаешь, но от этого мой кошель становиться все более тощим! Ты добьешься, я урежу твое приданное!

— Забери его полностью, только отмени свадьбу! Это нечестно отец, и жестоко с твоей стороны! Аделия младше меня на три года, и выходит замуж. Как посмотрят на меня?