Шрифт:
— Не беспокойся, жених тебе уже найден.
Диана открыла рот и закрыла, и, наверное рухнула бы в обморок, умей такое проделывать. Что и говорить, новость сразила ее:
— Что? — просипела, распахнув глаза настолько, что они стали неестественно огромными.
Тьерри крякнул, откинулся на спинку кресла и тяжело засопел, предчувствуя бунт:
— И не возражай! Помолвка и свадьба состоятся на следующий день после венчания твоей сестры!
— Что?… Кто?… Почему?…
— По доверенности! И хватит глупых вопросов! Решение было принято давно, еще до сватовства этого бедняги Ланкара, упокой его душу грешную, Господи, — перекрестился граф.
— Почему?… Как же тогда?…
— "Как, как"! Заладила! — проворчал мужчина, оттер пот со лба платком — нелегкое это дело Диане волю свою объявлять. — Так вот! Тебя при рождении еще сговорили, да женишок как сгинул — ни весточки, ни слуха. Чего ж ждать было? А тут на тебе, явился. Хорошо, что Господь меня от нарушения клятвы уберег, а тебя от свадьбы, а то бы пожалели.
— Я?… Нет!
— Я! Я клятву давал! — грохнул по столу кулачищем. — И не перечь мне! Волю взяла! Сказал — выйдешь за него, значит, выйдешь! Да пойми ты, дуреха, Бредворды-то тьфу, по сравнению с Дэйном Монтрей!
— Отец?
— Все! Платье из сундука достанешь и под венец, пока молодые не уехали. Опять же затрат меньше — две свадьбы подряд.
Диана еле на ногах устояла. Качнулась и ринулась к отцу:
— Кто он такой?! Откуда взялся?! Почему я узнаю это сегодня?!
— Тон снизь! Ишь, волю взяла на отца покрикивать!
Взгляд Тьерри стал упрямым и надменным, но отцовское вскоре верх взяло — смягчился.
— По честности, я о том еще до помолвки Адели знал, да скажи тебе — неизвестно что выкинешь. Ну, от греха. Ланкара хватило, все нервы ты мне с ним истрепала, а в итоге сгинул жених-то. И эти, как их? — подумал, вспоминая и, рукой махнул. — Царствие им небесное. Но на этот раз иначе выйдет, в один день сладитесь.
— Ты что? Ты меня обвиняешь в их смерти? — расстроилась Диана.
— Ну-у… А все ж поберечься стоит. Партия-то завидная — лорд, богат, как Соломон, влиятелен. Нам такая родня пригодится.
— Почему я узнаю об этом сейчас? Почему?! Значит это этот Монтрей виновен в том, что ты отказал Бредворду?! Он виновен в том, что ты отдал Адель за Уилисса?!
— Так, вон отсюда!! — загремел Тьерри, приподнимаясь в кресле. — Свадьбе быть! Такова моя воля! Вон! Готовься! С сестры пример бери! Вон сказал!!
Диана пунцовая от ярости выскочила из залы и ринулась к себе. Рухнула на постель и впилась зубами в подушку, чтобы не раскричаться.
Конец всему!
Осталось лишь бежать. Единственный, последний выход.
Ночью, да сегодня ночью она сбежит. Она встретится с Уилиссом и они вместе уедут куда глаза глядят.
Так и будет!
Глава 2
К вечеру начали прибывать гости. Прислуга была занята, отец и Адель тоже, а стражников можно усыпить. Диана не знала, как это у нее получается, но главное получается. Нужно всего лишь посмотреть в глаза человека и попросить "спи". В детстве она не раз такое проделывала, убегая в лес без спросу отца, и никогда не думала, правильно ли это, нормально ли. Сейчас о том думать тем более не досуг.
Хотя холодок по душе от мысли, что возможно Аделия права и в этом есть нечто дьявольское, все же прошел. С другой стороны, та же Магда, кастелянша замка, умеет зубную боль заговаривать, чирии и всякие нарывы, и ничего, бесовством отчего-то это не считают и ее к ведьмам не причисляют.
Диана выскользнула за калитку в стене и нырнула в темноту никем не замеченная, хотя во дворе собралась толпа из сеньоров, их челяди и местной прислуги.
Отвести глаза — не проблема. Это почти, как усыпить, только приказ не столько окружающим, сколько себе отдаешь — "невидима" и все.
Слишком просто, а получается, всегда получалось.
Она поежилась, вновь подумав, что наверное сестра права и все те, кто сторонится Дианы, думает о ней, как о семени дьявольском.
Девушка со всех ног помчалась к лесу, сбегая и от отца, от брака, что он ей навязывал, от себя, тех мыслей, что посеяла в ней Аделия. Если поспешить, то через пару часов она будет на земле соседей — Бредвордов.
В лесу было темно, но мысль об Уилле освещала путь не хуже факела.
В лесу было холодно, но мечта о встрече с любимым грела сильнее любого камина.
В лесу было страшно, но Уилисс мысленно был рядом с Дианой, подбадривал ее и звал, ждал, заставляя идти без устали.
Она шла и шла, упрямо продираясь сквозь заросли, запрещая себе обращать внимание на шумы и пугающие ночные звуки. Она верила, что с ней ничего не может случиться хуже, чем уже произошло.
Действительно, что может быть печальнее и плачевнее, чем оказаться свидетелем того, как собственная мечта превращается в прах, как любимый берет в жены родную сестру, а ты идешь к алтарю мало с нелюбимым — незнакомым, ненужным. Это и есть смерть. Так лучше сгинуть в лесу, попасть в зубы хищникам, чем переживать такое, умирая мучительно, долго, каждую секунду, каждую минуту по капле, по клетке отмирая.