— Глупая, — тяжело дыша, просипел Сантьяго.

— Дурак, — парировала Диана через силу. Падение лишило ее последних сил, глаза сами закрылись.

Ей казалось, что она парит над цветочной поляной, купается в солнечном свете и ароматах душицы, мяты, ромашки, колокольчиков. Ей было так легко и хорошо, что она невольно смеялась, протягивая руки к небу и солнцу. Вот только шмель жужжал и жужжал над ухом:

— Диана? Диана!

Девушка открыл глаза и хмуро уставилась на "шмеля" — ну, конечно, кто еще может залезть даже в ее сон, кто может превратиться и в насекомое, только чтобы испортить прелесть существования? Сантьяго!

Однако высказаться она не смогла — духмяный запах меда сбил с мысли, губы сами потянулись к предложенному питью. Пара глотков и девушка почувствовала, как к ней возвращается жизнь, проясняется в голове и тело начинает слушаться.

Сантьяго тоже сделал пару глотков и сев рядом с девушкой, начал осматривать свою рану. Она была ужасна и Диана не понимала, как мужчина смог дотащить ее до лошадей имея такое ранение. Другой бы давно пал замертво!

— Ничего, — улыбнулся, заметив встревоженный взгляд спутницы. — До свадьбы заживет.

— Ты не женат?

— Нет, — улыбнулся шире, радуясь, что девушка приходит в себя. — Но обещаю подумать. Хотя… общение с тобой изрядно поубавило желание, — рассмеялся, задорно сверкнув глазами.

— Ты хищник.

— Некоторым нравится.

— Ты слуга убийцы.

— Ну, допустим, вы тоже не ангел.

— Только что ты мне тыкал.

— Забыли.

Диана попыталась сесть, но сил на это еще не было. Если бы не помощь Ферна так бы покрутилась на камнях, как уж и, осталась лежать. Граф прислонил ее спиной к сосне и приложил к губам флягу с медом:

— Выпейте еще. Нужно чтобы вода ушла из тела.

— Я люблю воду, — буркнула, отхлебывая меда.

— Угу.

Он не верит?

— Я люблю купаться!

— И упрямиться, — хмыкнул, сев рядом и подперев затылком ствол.

— Это ты упрям, как та ослица.

— Не стану спорить — желания нет. Говорите, что хотите.

Главное она уже связно говорит и даже имеет силы дерзить.

— Дело не в ливне.

— В нем.

— В тебе!

Ферна кивнул:

— Согласен. Но ливень создал туман и Корса не выбраться. А у нас есть время.

— Я вернусь к ним.

— Даже не мечтайте.

— Он мне все рассказал, — в упор уставилась на мужчину девушка, пытаясь взглядом обвинить и испепелить, но запала не хватило. Странно, она действительно не испытывала к графу и доли негативных чувств.

Девушка лишь вздохнула, не имея желания продолжить обвинительную речь.

Ферна же кивнул, понимая ее:

— Вполне в духе Лайоша: выдать ложку правды на бочку лжи. Удобно — не поймать на лжи. Если, пусть и малая толика правды выдается, то и неправда воспринимается правдой.

— Он ответил на все мои вопросы.

— Так уж и на все? Бис, — хлопнул в ладоши. — Теперь мне легче — не придется выслушивать их и отвечать.

— Придется, — хотела встать, но тут же повалилась и если бы Сантьяго не придержал ее — упала бы головой на камни.

— Рано вы нрав свой выказываете, миледи, — качнул с укором головой. — В себя сначала придите.

— Я почти в норме.

— Не лгите. В норме вы будите не раньше, чем через пару суток. Говорю же — ливень вас доконал. Нельзя вам воду в таком количестве.

— Я не раз попадала под дождь. Я принимала ванну каждый день.

— Эх, миледи — в любой воде есть огонь, в любом огне есть вода, они не могут друг без друга. Только пропорции должны быть соблюдены… как дистанция между нами, — со значением покосился на нее.

Диана отвернулась.

— Я не поеду в Монтрей. Дэйн мой враг. Ты не можешь везти меня к нему, это подло, низко. Пусть ты оборотень, но все же тебе известны понятия о чести. Ты не можешь пойти против нее.

— Даже не собираюсь, — заверил, поднимаясь. Подхватил девушку на руки. — Пора ехать. Боюсь туман долго не сдержит Корса.

— Наверняка он уже в пути.

— И вы хотите его видеть? Хотите, чтобы он настиг нас?

Диана склонила голову, не зная, что ответить. Надо было сказать: да, очень хочу! Это было бы правильно… но это было бы неправдой.

Сантьяго остановился возле лошадей внимательно посматривая на девушку:

— Не знаю, что вам наплел Лайош и знать не хочу. Но чтобы не было, мы приедем в Монтрей и вы станните женой Дэйна по настоящему.

— Никогда!

Диана могла возмущаться, могла внятно и связно мыслить, говорить, но вот двигаться еще не могла и потому не могла отвесить графу пощечину.