— Ну, ну.

— Я не знаю вашего Лайоша…

— Это я, — послышалось в спину. Ферна застыл, лицо окаменело и только руки сильнее сжали ношу.

Диана посмотрела за плечо графа и увидела как по камням спускается барон, держа наготове меч, а за ним идут его люди — восемь человек и все вооружены, готовы к атаке.

— Мое настоящее имя — Лайош, миледи, верный слуга вашего отца, — представился, встав в паре шагов за спиной Сантьяго. — А оборотень носит фамилию Ноэ. Именно он заманил вашу мать в лапы своего хозяина, Монтрей, перед тем предав своего и вашего отца.

Диана побелела, уставилась на Ферна. Она не спрашивала — правда ли это, она пыталась найти ответ сама и видела то, что не хотела бы знать — Корса не лжет.

— Нет, — прошептала, теряя в миг силы.

Сантьяго осторожно положил ее на камни, провел по лицу пальцем и улыбнулся:

— Судьба, сестренка. Ей бесполезно противится. Есть вещи, которые лучше не менять, иначе будет лишь хуже.

И выпрямился, развернулся к стражам, вынул меч из ножен за плечами:

— Я предупреждал тебя, Лайош — увижу еще раз — убью.

— Ты ранен, тебе не справиться с нами. Уходи, ты мне не нужен сейчас.

— Решил поиграть в благородство? Маленькая глупышка может и проникнется, а я — нет.

— Что ж, ты сам напросился.

Блеснули клинки, сходясь вместе и Диана зажмурилась.

Она не хотела думать о Ферна, противилась любым мыслям о его делах, его участи. Но очень быстро отчуждение схлынуло и осталось лишь одно — Сантьяго, кем бы и каким не был — ее брат. И вспомнилось, что Корса говорил, будто она единственная дочь своего отца, грили, а еще о низменных интересах оборотней. Все это оказалось неправдой, значит, и остальное могло быть ложью. Но даже если нет, какое это имело значение сейчас, когда Ферна мог погибнуть?

Какая-то сила подняла Диану. Она уставилась на дерущихся мужчин, не смея пока мешать Сантьяго, накапливая силы. В этот момент она ни о чем не думала — все кануло за чертой в той минуте, что уже прошла, там же осталась Диана Артего, а здесь, в эту минуту словно родилась совсем другая незнакомая женщина, не имеющая ни имени, ни фамилии, ничего кроме одной цели — сохранить жизнь Сантьяго.

Они вместе шли и вместе уйдут.

Они сами решат куда идти, как себя вести, что говорить, что делать и думать. Они, но не Корса и не Монтрей, ни Ноэ, ни Артего, ни грили, ни оборотни. Ни люди.

То, что двигало ею, было выше любого разумного объяснения, выше любого известного понятия. Она просто перестала принадлежать себе или наоборот, наконец, обрела себя.

Сантьяго бился отчаянно, не подпуская людей Корса к девушке, но силы были неравны. Он слабел, все чаще пропускал выпады, и хоть ранил двоих, одного убил, было ясно, это все его достижения. Еще минута, две и конец.

Что-то толкнуло Диану вперед, к нему, что-то подсказало — сейчас, и она шагнула, не заметив как преодолела десяток шагов в один шаг, перенеслась по воздуху и встала между братом и Лайошем в тот момент, когда барон сделал удачный выпад. Меч пронзил Диану и остановился в теле Ферна. И тут же вышел — барон сообразил, что произошло и отпрянул. Вторым понял граф, схватил девушку, уронив меч, развернул к себе:

— Зачем?!!… - и смолк, что-то увидев в ее глазах. Она стояла и смотрела на него и ничего не чувствовала. Только тихо стало, так тихо, что в ушах зазвенело.

Сквозь эту тишину прорвался еле слышный звук: кап. Так роса падая с листика на камушек звенит: кап, кап.

Девушка посмотрела вниз и увидела как красная капля падает на камень, образуя красную кляксу: кап. Еще одна, рядом но в стороне: кап.

Взгляд ушел в сторону Сантьяго, остановился на взбухшей от крови рубахи на боку:

— Ты ранен.

И качнулась. Мужчина подхватил ее, не давая упасть, обнял и уставился на Корса, что пятился назад. Он не понимал, куда девалась глупая, доверчивая девчонка, такая удобная для манипуляций и откуда взялась эта? Даже оборотни не меняются так быстро, она же точно не была оборотнем — она была химерой, а они так быстро не меняются, не взрослеют.

— Что за черт?

И тут Ферна закричал. Вся ярость, вся горесть и отчаянье были вложены в этот крик, и небо разверзлось, выпуская на волю потоки ливня, поднялся ураганный ветер и разметал обидчиков по камням. И стих, так же неожиданно, как начался.

На поле боя не осталось никого, кроме Дианы и Сантьяго. Корса, придавленный валуном лежал и смотрел в глаза Ферна, морщась от боли:

— Сочтемся еще, — прошептал.

Граф молча поднял девушку на руки и, шатаясь, понес к перевалу: почти дошли. Подумать только, они почти дошли…

Диана обняла его одной рукой, другой зажала рану и смотрела на удаляющегося Лайоша.

— Он выживет.

— Да.

— Ты не прикончишь его?

— В том нет чести.

Девушка кивнула и улыбнулась, подставив лицо солнцу: как хорошо!