– Если даже и так, то я пока этого не заметила, – ответила она и вновь развернула газету, высоко поднимая ее и закрывая ею свое лицо.

Люциан тихо рассмеялся.

– Я считаю, что у тебя просто предсвадебный мандраж.

Предупреждающе зашуршала бумага.

– Я не волнуюсь.

– Нет, волнуешься. Не забывай, я присутствую в твоем сознании, сладкая. Ты очень нервничаешь. И должен заметить, это интересный феномен, когда ты уже безвозвратно привязана ко мне. Мы вместе побывали в самых страшных переделках, да ты и сама знаешь, что тесно связана со мной. И почему ты так опасаешься маленькой церемонии?

– Я не нервничаю, – это была откровенная ложь. – Люциан, я не понимаю, почему ты настаиваешь на этой церемонии. Сам же говоришь, что мы уже женаты. Для меня этого достаточно. А как насчет твоей тревоги по поводу бумажных доказательств? Ты говорил, что карпатцы очень осторожны с такими вещами.

– Ты стараешься увильнуть от этого, – обвинил он ее, – но это не сработает. Я знаю твои мысли, знаю, как много значит для тебя свадьба.

Джексон аккуратно сложила газету и отложила ее в сторону.

– Люциан, посмотри на меня, – когда он повернулся, она поймала его взгляд своим, – это много значило для меня, Люциан. Теперь я знаю, что дело не в самой свадьбе, а в том, что она собой представляет. Я знаю, что мы принадлежим друг другу, что твоя церемония, несмотря на свою убийственную сексуальность, связывает нас точно так же, как и человеческая.

– Даже более того, – тихо промолвил он.

Она улыбнулась.

– Может быть.

– Но, тем не менее, человеческая церемония невероятно красива, да и мой брат проделал весь этот путь со своей женой, чтобы встать рядом со мной. С меня довольно его глупых ухмылок и злорадства. Я и так терпел их достаточно долго. Он считает, что ты обвела меня вокруг своего маленького пальчика. Ты пройдешь через все это, Джексон, чтобы заплатить хотя бы за это.

– Может нам удастся скрыться в горах, Люциан, – Джексон встала и направилась к нему, обвивая руками его талию, соблазнительно прижимаясь. – В каком-нибудь местечке, где мы будем одни.

Он немедленно развернулся и взял ее руки в свои.

– Ты явно пытаешься меня соблазнить на то, чтобы пропустить нашу свадьбу и расстроить наших гостей. Как тебе не стыдно, ангел. Я очень чувствителен к твоему очарованию, – в его голосе проскальзывали хриплые нотки желания, от которых у нее всегда перехватывало дыхание.

– Огромному очарованию, – поправила она, вытягивая губы для поцелуя.

Он угодил ей, немедленно склонив голову, его рот заскользил по ее губам медленно, вдумчиво. Его губы были горячими и влажными, его язык соблазнительно танцевал с ее. Ее пальцы с любовью прошлись по его длинным, густым эбеновым волосам, потом скользнули под его рубашку, сбрасывая ее с его плеч, позволяя ей уткнуться в его кожу.

– Меня не волнует, будут ли наши гости скучать без нас. Я хочу тебя, Люциан.

– Не можешь подождать несколько часов? – поддразнил он ее. – Я уже занимался с тобой любовью в этот подъем.

Ее глаза потемнели, и она позволила своему халатику соскользнуть с плеч.

– Тогда займись со мной более горячим, сумасшедшим сексом. Это поможет мне.

Его темные брови приподнялись, но он послушно кивнул и взмахнул рукой, от чего дверной замок защелкнулся. Его тело болезненно напряглось, став твердым и пульсирующим от предвкушения.

– Ты, в конце концов, моя Спутница жизни, и я не могу поступать иначе, кроме как делать тебя счастливой, – его одежда мгновенно полетела на пол.

Прижимающаяся к нему Джексон ощутила толстое свидетельство его согласия, соблазнительно упирающееся в ее обнаженную грудь. Она обхватила его рукой, ее пальцы скользили, ласкали, поглаживали, пока его дыхание не стало прерывисто вырываться из легких.

– Мне кажется, раз я настояла на своем, то должна помочь тебе… прийти в нужное настроение, – ее дыхание омыло его теплой волной. Она выдохнула мягко, нежно, ее язычок, ласково поглаживая, скользил по всей его длине.

Резкое рычание вырвалось из его горла. Джексон тихо рассмеялась. Он толкался в нее.

– Я не совсем уверена, чего ты хочешь, – дразнила она.

Его кулаки сжали ее взъерошенные волосы.

– Мои действия говорят сами за себя, – тихо сказал он, – открой рот.

Он откинул голову назад, входя как можно дальше в нее, в то время как ее рот, горячий и влажный, плотно сомкнулся на самой чувствительной его части. Ее язык дразнил и танцевал, одновременно с этим ее рука сжалась, скользя по нему раз за разом.