– Конечно, сделал. Это было не твое место. Никогда не было твоим, – самодовольно ответил он.

– Ты бы не осмелился отказаться от моей квартиры. Ее не так-то легко найти, особенно на мою зарплату, – Джексон уставилась на Люциана, пытаясь прочитать выражение его лица. – Ты не мог, Люциан, – она старалась убедить себя в той же степени, что и его. – Несомненно, домовладелица будет настаивать, чтобы аренда была оплачена полностью.

Он пожал плечами, ни капельки не взволнованный.

– Она согласилась принять наличные. Я давно обнаружил, что в большинстве случаев лучше них ничего нет. Разве ты не пришла к аналогичным выводам?

– Не может быть, ты действительно сделал это? О, мой Бог, мне нужно позвонить ей. Где, в этом доме телефоны? Ты не можешь просто взять и сделать это. Не можешь, – она уставилась на него. – Тебя даже не мучают угрызения совести. Я смотрю на тебя и не вижу ни одного намека на раскаяние. Ты никогда его не испытывал, я права?

– Не вижу смысла испытывать такие эмоции. Ты в нашем доме, где тебе и полагается быть. Старуха была более, чем довольна, получив наличные в качестве откупных, и теперь она сможет немедленно найти нового арендатора. Это прекрасное решение для всех.

– Но не для меня. Мне нужен мой собственный уголок, Люциан. Действительно нужен, – раздраженная, она покачала головой. Какой в этом смысл? Он, казалось, не понимает, что натворил.

– А здесь разве недостаточно места? – он выглядел озадаченным, его глаза обыскивали каждый угол комнаты. – Здесь столько всего, чего ты еще не видела. Окрестности огромны, а во многих стенах есть потайные ходы, соединяющие различные комнаты. И я уверен, что прямо здесь у тебя достаточно места, – на случай, если Джексон дотронется до его сознания, он постарался запрятать веселье как можно глубже. Люциан продолжал сохранять невинно-серьезное лицо.

Джексон покачала головой и сдалась. Он был несносен, а она слишком сильно устала, чтобы разбираться с ним. Она займется этим в другой день – позвонит своей домовладелице и вернет себе свое жилище. Прямо сейчас она невероятно утомлена и смущена. Возможно, из-за того, что была голодна. Она должна была быть голодна, но каждый раз задумываясь о еде, она чувствовала легкое недомогание. Вид холодильника внушал страх. Она встала перед Люцианом.

– Когда я была ранена, пострадал ли при этом мой желудок?

Впервые за все время она почувствовала его колебания. У Джексон перехватило дыхание.

– Почему ты спрашиваешь? Тебе больно? – его голос, совершенно нейтральный, не выдавал ничего.

– Я голодна, но при мысли о еде у меня начинаются рвотные позывы. В действительности, я не могу вспомнить, чтобы что-нибудь ела или пила с тех пор как проснулась. Со мной что-то не так или я становлюсь параноиком?

– В твоем голосе я снова слышу страх. Страх неизвестности. Это ведь самый худший страх? – он промолвил это так тихо, что она задрожала. Что бы он ни намеревался ей открыть, она не желала этого знать.

Джексон подняла руку и покачала головой, не глядя на него.

– Я думаю прогуляться снаружи. Окружающая местность выглядит красивой. В любом случае, я должна узнать окрестности.

Она направилась было, чтобы обойти его, подныривая под его руку, но рука Люциана опустилась вниз, подобно воротам. Он обвил ее вокруг нее, прижимая к себе.

– Не бойся правды. Она необычна, но в ней нет зла.

Она распрямила плечи.

– Тогда скажи мне. Покончи со всем этим. Да говори же в чем дело, что бы там ни было. Я взрослая, а не ребенок, как ты думаешь.

Под давлением тела Люциана она была вынуждена покинуть кухню и войти в его логово. От взмаха его руки в каменном камине затанцевали язычки пламени. Она ахнула, одновременно очарованная и напуганная его магией. Вырвавшись от него, Джексон встала перед мерцающими язычками тепла, так как ей было необходимо расстояние, чтобы все четко осмыслить. Он был так невероятно могущественен.

– Я карпатец, как я уже объяснял тебе. Наш вид существует с начала времен. Я не дьявол, ангельское личико, но темнота, потеря способности различать цвета и ощущать эмоции, медленно завладевающие нашими мужчинами, которым не хватает света их Спутниц жизни, росли во мне на протяжении многих веков, заставляя бороться, чтобы приручить хищника, живущего во всех нас. Мы и похожи на людей, и нет. Мы благословлены и прокляты невероятно долгой жизнью, часто называемой бессмертием. После того, как мы находим Спутниц жизни, к нам возвращаются эмоции, которые неуклонно растут на протяжении столетий. Если это не происходит… мы можем стать самыми настоящими хищниками, немертвыми. Нам принадлежит ночь, а вот солнечный свет мы едва можем выносить. Но, как ты уже начала понимать, мы обладаем колоссальной властью. Теперь в твоих венах течет моя кровь, ангел. И она уже влияет на твою переносимость солнечного света, не до такой степени, как на меня, тем не менее, для тебя станет невозможным находиться на солнце без специальных солнечных очков.