— Wo ist der Kommandeur? SS-Standartenfuhrer Dirlewanger? [16] — спросил Вортенберг.

Но русский уже исчерпал свой словарный запас, или интерес, или время, или все вместе.

— Командир — там, четыре квартала, — махнул он рукой вдоль по улице, подошел к капоту бронетранспортера, опять махнул рукой: — Ну-ка сдай назад!

Каким-то неведомым образом Красавчик его понял. Наверное, у автомобилистов всего мира есть свой универсальный язык и тайные знаки, как у масонов. Красавчик послушно воткнул заднюю передачу и въехал в арку дома со снесенными воротами. «Т-34» проехал мимо, продемонстрировав сдвоенную белую эсэсовскую руну поверх красной пятиконечной звезды. Красавчик вновь вырулил на улицу и поехал в направлении, указанном русским.

На углу, покуривая, стояли трое солдат в потертой эсэсовской форме без бросающихся в глаза ярко-красных пятен. Они уже немного освоились в Варшаве, чтобы идентифицировать этих солдат как немецких военнослужащих. Но они все же взяли их на прицел, на всякий случай. Обер-лейтенант Вор-тенберг приподнялся над бортом.

— Ist der Wola? [17] — спросил он.

Штаб Дирлевангера находился где-то в районе Воля, но все указатели районов и улиц были сбиты как будто нарочно для того, чтобы они не могли добраться до места.

— Кому воля, а кому и неволя, — мрачно сказал один из солдат.

— Нет, у нас тут Охота, [18] — сказал второй.

— Уж такая тут у нас охота! — рассмеялся третий.

— Всем охотам охота! — поддержал его второй.

— Только непонятно, кто на кого охотится, — добавил первый, он был глубоким пессимистом.

Здание, где располагался штаб бригады СС, они определили сразу. По стоявшим у входа двум пушкам, по торчавшим из окон пулеметам, по суете солдат, сновавших взад-вперед. Они остановились у ворот.

— Вольф, Брейтгаупт! Разведать обстановку! — приказал Фрике.

В ворота их пропустили беспрепятственно, но при входе в здание остановили. Дюжий эсэсовец с соломенными кудрями и носом картошкой подпирал косяк высокой двухстворчатой двери. Второй сидел на парапете крыльца и выскребал ложкой жестяную банку консервов. По верху банки шла крупная надпись по-русски: «Свиная тушенка». Эсэсовец перехватил банку, открыв нижнюю строчку. Made in USA, Cincinnati, Ohio. Из этого Юрген понял только одно слово — USA, ему и этого хватило.

Сидевший эсэсовец смачно облизал ложку, поднял глаза на Юргена. Глаза и губы блестели одинаково масляно.

— Куды? — спросил он.

— Der Kommandeur, — коротко ответил Юрген.

— Грицко, доложи, — сказал эсэсовец.

Его товарищ не шевельнулся. Он напряженно всматривался вдаль.

— Серега! — крикнул он, приветственно вздымая руку, и спустился по ступеням крыльца.

Юрген обернулся. В ворота втягивалась небольшая нестройная колонна солдат. Это было пополнение. Полная экипировка, усталые лица с потеками пота, покрытые пылью обмундирование и сапоги. Они проделали долгий марш. Объятия, похлопывания по спине, короткие фразы: припозднились! как тут? два раза по дороге обстреляли, сволочи! Кривошеина убили и Сидоркина.

Из здания вышел офицер, колонна солдат потянулась куда-то вправо вдоль здания. Тот, кого назвали Серегой, задержался у крыльца.

— Есть ли чего-нибудь пошамать? — спросил он.

— Завались, — ответил Грицко, — пойдете на зачистку, наедитесь от пуза.

— На вот пока, перекуси. — Сидевший эсэсовец сунул руку вниз, вынул откуда-то банку консервов, ловко вскрыл ее большим тесаком.

Потянуло запахом специй. Брейтгаупт повел носом. Эсэсовец заметил, понимающе усмехнулся, вновь запустил руку вниз, повторил операцию.

— Держи, фриц, — сказал он, протягивая открытую банку, — мы добрые. — Он широко улыбнулся.

— Американская, — предупредил Юрген.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — сказал Брейтгаупт и взял банку.

«Einem geschenkten Gaul sieht man nicht ins Maul.»

Это сказал Брейтгаупт.

— Вкусно, — сказал Брейтгаупт через какое-то время, — попробуй.

Юрген попробовал. Действительно вкусно. Он вычистил оставшуюся половину банки.

— Тут ночью налетели, как вороны, целая стая, сотня, не меньше. И большие, мы таких и не видали, — рассказывал тем временем Грицко. — Думали, бомбить будут, только потом сообразили, что это ж не Германия, что это англичане своим союзникам-полякам помощь прислали.

— Как долетели-то? — сказал Серега.

— А чё? До Берлина и Дрездена долетают, а до Варшавы не могут? Это им как два пальца обоссать. Тут же все близко.

— Долететь дело нехитрое, — рассмеялся сидевший, — а вот улететь!.. Мы тут парочку сбили (наши сбили, уточнил про себя Юрген), теперь уж не сунутся.