И все же Ириди указала посохом на нового врага, приближающегося к ней. Сконцентрировалась…

Покрытый чешуей дворф замер на середине прыжка, его приводящая в ужас пасть осталась распахнутой, готовая вгрызться в ее плоть.

Пораженная собственным успехом, дренейка не заметила появления еще более ужасающего противника. Он был похож одновременно и на представителя ее расы, или даже человека или эльфа, но выглядел так, будто один из его родителей был из рода Краса или Кейлека, только черным, словно полночь.

– Он! – прошипело существо. – Госпоже нужен только он! Остальных убить!

Ириди направила посох на драконида. Жуткий вопль сотряс небеса над ними. Она взглянула вверх и увидела Кейлека, странная серая аура окружила его и тащила к земле.

Крас оттянул ее назад.

– Иди, дреней! Я задержу их… – он напрягся. Казалось, что кровь отхлынула от его и так бледного лица. Он с трудом держался на ногах.

– Ни у какого охотника на магов нет такой силы! – прохрипел он. – Нет…

Та же самая серая аура окружила его. Он застонал. Но, покачнувшись, дракон-маг протянул руку к жрице.

– Я сказал, прочь!

Мир вокруг Ириди исчез.

Высшему эльфу было тяжело находиться в туннелях, и не из-за какой-то там клаустрофобии. Скорее, Вериса досадовала на то, что ее передвижение занимает больше времени, чем если бы она была на поверхности. Но желание отнять жизнь у своего вероломного кузена подстегивало ее.

– Хоть когда-то он должен высунуться наружу! – утверждала она уже не в первый раз. – Мне нужна только одна точно нацеленная стрела, чтобы закончить то, что должно быть закончено!

– Да он прихлопнет тебя раньше, чем ты эту стрелу выпустишь! – возразил Ром. – Он не похож на тех эльфов крови, что я видел! Он жаден до магии, да, но и сам обладает достаточным ее количеством, чтобы побороть тебя или кого-либо еще! У него есть тот посох, о котором я тебе говорил, да и этот его любимчик – убийца магов!

– Я не волшебник, как мой муж; вряд ли он помешает мне!

– Ты просто не видела того магоубивца! Что-то с ним сделали, и бьюсь об заклад – это не что иное, как дело рук темной леди!

Ее глаза сощурились.

– Ты о ней уже упоминал. Кто она? Еще один эльф крови? Человек?

Бывалый воин извлек свою курительную трубку, скорее для того, чтобы успокоить нервы, нежели покурить грязного вида табак, лежащий у него на ладони.

– Я немного о ней знаю, но сталкивался с ней пару раз. Она очень бледна и то, что осталось от ее лица, может принадлежать человеку, может эльфу, может полукровке.

– Смешение среди представителей этих рас редкость, как я могу судить по своим сыновьям. Что ты имел в виду… «то, что осталось от ее лица»?

Ром припомнил последний раз, когда он видел леди в черном. Это было большой удачей, что он находился на почтительном расстоянии от нее.

– Она носит вуаль, но она не способна скрыть то, что одна сторона ее лица – бородой деда клянусь, вся половина ее чертова тела – была когда-то ужасно обожжена!

– Она Отрекшаяся! – вставил один из дворфов.

– Она не Отрекшаяся, – возразил их предводитель. – В ней есть жизнь, даже если только в форме безумия и зла!

Любимая Ронина обдумала услышанное.

– У нее есть имя?

– Никто из нас не слышал его. Они все почитают ее как королеву – и довольно отвратительную в таком случае. Скардины боятся ее…

– Скардины?

– Похоже, когда-то они были дворфами клана Темного Железа. Скорее звери, чем разумные существа. Они покрылись чешуей, как драконоры, и частенько передвигаются на всех четырех конечностях.

– Их укус ядовит, – добавила Гренда.

– Не ядовит, но заставит тебя помучаться, потому что едят они всякую мерзость. Сырую, тухлую – этим скардинам все равно.

Вериса кивнула. По выражению ее лица Ром понял, что она сравнивает изменения скардинов с некоторыми изменениями, затронувшими ее собственную расу. Наконец она сказала:

– Как ты думаешь, кто эта чародейка? Что ей нужно в Грим Батоле?

– Ну, самое лучшее, что я могу предположить, так это то, что она из Даларана, и то только потому, что знаю, что она владеет магией. А насчет того, что она там задумала, если это касается проклятой горы, как о том свидетельствует рев, то ничего хорошего ждать не приходится.