Мать и жена всплеснули руками от страха:

— Кудимушка, ми-ила-ай, не калечь его, окаянного!

От этого причитания ноги Чегиря сами собой подкосились, он рухнул на колени, прохрипел что-то горлом, поперхнулся и не смог выговорить ни единого слова.

— Кто-о?! — проревел вдруг всегда невозмутимый пахарь-великан. — Кто-о, короста свинячья, грудь свою под козарские копья да стрелы подставлял?! Кто оборонил тебя от полона и самой смерти?! Отвечай, коль спрашивают! Ну-у!

— Ты-и, брат Кудим, — сипло отозвался боярский прихвостень.

— А ты где был? Отвечай! Што-та невидно тебя было на стенах переяславских, где люди русские кровавой юшкой умывались. Мож, ты в поле полевал да степнякам головы сымал, а?!

— Так яз немощен с зимы был, — посерел в ожидании неотвратимой беды тиун Ядреев.

— Немощен?! Как баб чужих мять, так силушку девать некуда, значитца!

— Истину речешь, брат.

— Брат-ат?! Бирюк облезлый тебе брат! Богатыри русские да сторонники братья мне. И тот брат, кто борозду в поле ломает для хлеба насущного. Видишь сапог? — вдруг выставил вперед ногу неимоверных размеров Кудим Пужала. — Видишь, спрашиваю?

— Вижу. Добрый сапог. Из сафьяна. Почитай, княжецкий, — зачастил неожиданно староста.

— Дак вот, воевода Слуд и гриди наказывали мне: когда ты, цыплячья душа, заявишься долг за свиней требовать, так штоб яз с тобой добрым пинком расчелся. Пошли! — Смерд схватил Чегиря за воротник и выволок вон.

В избе неистово причитали женщины. Кудим через некоторое время вошел, плотно притворил за собой дверь, крякнул смущенно:

— Да будет вам.

— Ведь теперича тебя в поруб упекут, — как наседка ахала полнотелая Кудимова супружница.

— Душегубец, осиротить нас хочешь? — басом вторила мать, такая же, как Кудим, рыжеволосая и могучая, разве только чуть уступающая ему ростом, зато объемом намного превосходящая сына.

Несокрушимый витязь переяславской дружины попятился, увидев в руках грозной родительницы увесистую железную кочергу.

— Охолонь, маманя, — замахал руками сын. — Прости меня, непутевого. Пошутковал яз!

— Пошутковал?! А Чегирь-то лежит без души. Убил ведь, кровопивец!

— Да живой он. Яз его и погладил-та в четверть силушки. Да не махай ты кочергой, маманя! Сей миг яз Чегиря на ноги поставлю!

Кудим выскочил за дверь, прихватив с собой бадейку. Женщины с любопытством наблюдали, выглядывая в пас-крытое настежь оконце.

Кудим подошел к поверженному врагу и выплеснул воду тому на голову. Тиун шевельнулся, замычал, ошалело поводя мутными глазами. Пужала наклонился к нему, сказал что-то вполголоса. Чегирь вскочил вдруг и резво, вприпрыжку, побежал вдоль улицы, все время забирая вправо. Вот он стукнулся всем телом о чей-то забор, оттолкнулся двумя руками и помчался дальше.

— Ну вот. А вы рекли. Ха-ха-ха! — Кудим вошел в горницу, сел на скамью, положил ногу на ногу. — Эт-то крапивное семя и палицей Яруслановой не осилишь, а тут сапогом...

— Што ты ему сказал-от, Чегирю-та? Отчего он ако заяц поскакал? — спросила строгая мать. — Че молчишь? Сказывай, нечистый дух!

— Да так, ниче.

— Поведай, Кудимушка, — приласкалась к нему жена.

— А яз шепнул ему, как он лупетками захлопал: «Хошь, еще раз сапогом по гузну вдарю?».

Женщины от смеха повалились на лежанку.

На следующий день утром, когда все еще спали, в дверь Кудимовой избы неистово загрохотали чем-то тяжелым.

— Эй! Отворяй! — раздались снаружи грубые голоса, _ Где хозяин?! Отворяй? Не то всю избу разнесем по бревнышку!

Кудим вскочил с лежанки, схватил кочергу, смахнул задвижку и внезапно рванул дверь на себя: в избу головой вперед, гремя железом брони, влетел человек. Он не удержался на ногах и, сбив по пути скамью, острием стального шлема вонзился в бревенчатую стену. Смерд ткнул кочергой другого, загородившего проем. Тот охнул и согнулся пополам. Кудим рванулся вперед и оказался лицом к лицу с тремя всадниками.

— Р-рубите его, разбойника! — возопил знакомый голос. — Руби-и по слову воеводы!

— Постой! — густо отозвался бас другого комонни-ка. — Да это никак Кудим Пужала?

— Так оно! Пужала и есть, — подтвердил третий всадник.

— Здрав буди, Кудим! — поздоровался обладатель баса.

Смерд пригляделся.

— Никак Варакша?

— Да яз же!

— А че вам тут надобно?

— А вот вчерась энтот тиун примчался к воеводе и базлает, ако угорелый: «Разбой!». Ну, воевода Слуд и спослал нас. А клоп сей вонючий, — Варакша указал на Чегиря, — не сказывал, кто тот разбойник, и привел нас к твоей избе. Вот и все.

— Слазь с коня, брат. Зайди в дом, отведай угощенья моего. И воев своих зови.