Шрифт:
— Так будет, о Мудрость вселенной!
— Мой тумен батыров тоже у Каракела ждет, — заявил Куря. — Я тоже пойду с вами на Куяву!
— Мы тебе рады, доблестный брат наш, — милостиво изрек Асмид. — А где другие беки Печенегии?
— Как только хазары пойдут на Урусию, печенеги двинут своих коней следом. Так сказали бек-ханы Илдей и Тарсук.
— А где же воины Радмана? — спросил Санджар-тархан. — Он, наверное, откочевал раньше вас к пределам Урусии?
Куря метнул в него зеленые молнии из враз освирепевших глаз и не удостоил ответом.
А за полами шатра взбурлились тысячи голосов, железо звенело, ревели верблюды, кони ржали и копытами дробили землю.
Каган-беки, бек-хан Куря и тумен-тарханы вышли из шатра...
Начинался великий поход на Урусию... С далеких гор тянуло прохладой, и пахучие весенние ветры кружили головы.
Здесь царство Мира и Покоя! Но отсюда приходили войны!
— Эй, бедняк! К чему тебе богатство, нажитое твоим соседом?! — вопрошали ветры, цветы, травы и реки.
Но разум застило видение пожаров на чужой земле и блеск золота, которое... достанется ханам в случае удачи.
Глава вторая
Прыжок пардуса [139]
Бек-хан Куря, сам не ведая того, обманул кагана-беки Асмида: князь Святослав, чтобы сбить с толку хазарских и печенежских доглядчиков, при великом шуме и гаме со всем своим войском погрузился в ладьи и двинулся вверх по Днепру.
— Вперед, на Булгар-град! — гремели дружины. — Покажем сапожникам, как промышлять Русь!
— Ждем с победой! — кричали оставшиеся в Киеве немногочисленные ратники и жители города, в основном старики, женщины и дети.
139
Пардус (др.-рус.) — гепард. Князь-пардус — так современники звали Святослава Игоревича за его стремительные походы и внезапные сокрушительные удары по врагу.
Пять сотен ладей стремили по реке двадцатитысячное войско. Конная дружина в десять тысяч всадников целый день до вечера переправлялась паромами на левый берег Днепра. По мере того как на левобережье оказывалась тысяча комонников, она тотчас угонистой рысью спешила вслед за ладьями.
Как всегда водится, войско сопровождали многочисленные купеческие струги. Именно среди этого разношерстного племени любителей наживы противоборствующая сторона насаждала своих лазутчиков. Да и обычный купец не прочь был заработать деньгу, продав тайну тому, кто захочет ее купить.
В одной ладье со Святославом плыли греки. Плыли не по своей воле. Патрикий Михаил возмущался:
— Зачем ты везешь нас с собой бог весть куда? Когда же мы теперь попадем на родину?
— Скорее, чем ты мыслишь! — весело блестел глазами властитель Руси. — Ну а ты, царевич, тоже жалеешь, што в поход с нами пошел? — спросил князь Василия.
— О нет, царь Скифии. Мне нравится у тебя. Скажи, а скоро битва будет?
— Дойдем и до битвы, — рассмеялся Святослав.
— Говорят, ты побеждаешь всех своих врагов?
— Покамест ни от кого не бегал.
— А правда, что два года тому назад здесь, под Киевом, ты разгромил врага, впятеро превосходившего числом все твои друнги?
— Было дело.
— Расскажи!
— Не до того мне, друже. Да и не люблю яз сказки сказывать. Ты вон у воеводы Ядрея поспрошай: он страсть как умеет языком намолачивать, купец все же. Уж больно складно у него выходит.
Василий ринулся к низкорослому и пузатому воину с хитрым толстым лицом и глазами-щелками. Вскоре старый и малый сидели рядом и оживленно разговаривали. Воевода при этом размахивал руками, делал страшные глаза и хватался за жидкие усы...
К вечеру Святослав внезапно приказал взять под стражу всех купцов и подозрительных людей, оказавшихся в караване. Когда это было сделано, ладьи, все как одна, повернули и со всеми предосторожностями стали спускаться вниз по Днепру...
Мимо Киева прошли в полной темноте на парусах, ни одно весло не стукнуло. Боевыми судами командовали опытные кормчие. Они отлично знали все мели и перекаты на могучей реке, и ни один корабль не сел на мель, да и мудрено было, половодье в тот год удалось на славу.
Ночь для тайного перехода была тем более благоприятна, что почти все ратники в ладьях спали. Никакой посторонний шум не мог быть услышан на берегу. Даже разговаривать было запрещено, пока караван не миновал Киев. Приказы же грозного князя-витязя исполнялись безоговорочно, ибо расправа в боевом походе у него была короткой: голова с плеч или камень на шею!
— Один дурак может тьму богатырей загубить! — часто говорил Святослав. — А посему держи дурака на привязи!..
Всю ночь боевая флотилия руссов стремительно катилась вниз по реке. Но едва звезды побледнели, корабли один за другим канули в заросли камыша и затаились. Этой ночью караван прошел около пятидесяти верст.