Скоро Таня освоилась среди кур, и ей стало интересно. Она заглянула в одну из клеток… Вот так дела! Там, оказывается, пол был не пол, а железная решётка. Куры ходили по ней, загибая длинные острые пальцы вокруг прутьев.

— А зачем такой пол? — спросила Таня.

— Чтоб весь сор, куриный помёт вниз проваливались, на поддоны — так нам убираться-то проще! — ответила строгая женщина. — И в клетках всегда чисто.

Она вынула из-под клетки поддон — железный лист, похожий на противень, на каких в духовках пекут пироги, — стряхнула в ящик на колёсиках сор, ещё помела поддон веничком и сунула его на место.

— Ну что? Ловко?

— Ловко! — согласилась Таня.

— А это видела?

Под желобком-кормушкой тянулся ещё один жёлоб — пустой… Нет, не пустой! По всей огромной длине его — близко, подальше и совсем далеко — редкими пятнами белели яйца!

— Видишь в клетке гнездо? — спросила женщина.

Да, Таня видела в глубине клетки небольшой деревянный ящичек.

— Куры яйца несут только в гнезде — так уж они приучены. А в гнезде отверстие, дырка. Вот яйца и скатываются в сборник.

Таня увидела, что к этому сборнику, к главному жёлобу для яиц, сбегаются маленькие желобки из-под клеток — как ручейки в реку…

— Ну теперь иди! — опять строго сказала женщина. — Не надо им мешать.

Таня снова зашагала между трёхэтажными куриными домами. Куры всё так же колотили в кормушку носами, гребни их упруго подскакивали. Некоторые куры неподвижно и серьёзно сидели в гнёздах. Но кудахтали и кричали они так, будто на пожар созывали! Это они собирались снести яйцо. Тане очень хотелось увидеть, как хоть одно яичко скатится в главный сборник. Но этого она так и не увидела, потому что куриная улица уже кончилась. А перед Таней опять была дверь…

И опять кругом никого! Ну что было делать? Таня открыла эту вторую дверь, хоть на ней тоже было написано какое-то длинное слово — может, и «воспрещается». Вошла, увидела женщину в белом халате и догадалась, какое там было слово: «Заведующая»!

— Здравствуйте! — сказала Таня. — Вы заведующая Анна Павловна?

— Да, я. Здравствуй, — ответила женщина неожиданно громко. Таня даже вздрогнула. Заведующая улыбнулась. — Здесь можно. Куры не слышат.

— Вам записка… — Говорить своим обычным громким голосом было как-то непривычно, Таня даже закашляла. — А почему там надо шептать?

Заведующая дочитала записку.

— Почему шептать-то?.. Куры пугаются. И чужих людей пугаются. От этого есть хуже будут, яиц меньше дадут. Куры очень нервные!.. А если они спокойны, вон какие чудеса делают!

И тут Таня увидела: здесь же в комнате, за невысокой загородочкой, стояли большие плетёные корзины, полные нежных фарфоровых яиц — таких свеженьких, что каждое словно светилось изнутри.

— Красивые? — улыбнулась Анна Павловна.

— Очень!

— Ну вот то-то и оно!.. Выходит, курочек наших надо беречь!

Таня кивнула…

Из комнатки, где сидела заведующая, был, оказывается, выход прямо на улицу. «Вот и хорошо!» — подумала про себя Таня. Не хотелось ей снова идти по куриному городу…

То ли дело весенний лес!..

Теперь он изменился, стал веселее. Солнце припекало жарко, птицы проснулись, и ручьи проснулись, вся дорога растаяла.

Хорошо идти по весенним лужам, когда на ногах у тебя резиновые сапожки. В Москве бы за это уж, наверное, заругали. А здесь нет! Как же ещё пройти, если лужа во всю дорогу?

На душе у Тани спокойно: сделал дело — гуляй смело! Она идёт и думает о всякой всячине. Но больше всего, конечно, о птицефабрике, о курах. Таня спрашивает себя, какие же всё-таки куры — хорошие или плохие?.. Когда вспомнишь их злые круглые глаза, вспомнишь, как они клюют и клюют без передышки, выхватывая друг у друга зёрна из-под носа, — когда подумаешь обо всём этом, то, конечно, скажешь, что куры плохие. Вот лесные птицы — это другое дело. Поют во всё горло, хочешь и ты пой — нисколько их не испугаешь… Но зато куры яйца несут. Таня вспомнила огромные корзины нежно-фарфоровых розовых яичек. Конечно, куры нужней для колхоза — вообще для людей! — чем воробьи или синички… Куры полезные, вот в чём дело!.. А лесные птицы просто хорошие!

Коровам в колхозе почёт и уважение. От них молоко, и сметана, и сливки, и масло. Живут коровы на ферме. Это дом под яркой черепичной крышей, с длинными каменными стенами, которые сверкают белизною на старом мартовском снегу.

А на другом конце деревни стоит серый, обтрёпанный всеми непогодами сарай. Над его дверями висит старая железная вывеска, привезённая из города каким-то шутником. На ней написано: «Чайная». Но никакой чайной в сарае, конечно, нет. Здесь лошади живут. Значит, это конюшня. Таня сюда нет-нет да и заглянет. Здесь пусто, темновато, из маленьких окошек под потолком льются столбы белого света. Едва Таня раскроет большую скрипучую дверь, как сразу из полутьмы послышится: