На праздники мы с Йенни и детьми сняли четырехместный домик на побережье, детей пришлось упаковать в кроватях по двое. Заплатили сущую ерунду, сезон-то уже закончился, но мы все равно еле наскребли. Это была единственная поездка за все лето, на которую мы могли разориться. Еду взяли с собой, а на танцы в ресторан решили ходить по очереди: пока одна будет сидеть с детьми, другая проскользнет туда, небрежно затягиваясь сигареткой. Однако наш план чуть не рухнул. Вечером, когда мы ели бутерброды, Калле подташнивало, мы подумали, что он отравился, и хотели звонить в инфекционное отделение Каролинской больницы, но в последний момент его вырвало прямо на газон. Стало ясно, что он провел этот день на диете из клубники с песком. Калле съел горы песка. Теперь он наверняка похудел килограмма на два. Йенни ругалась, пытаясь отстирать пятна холодной водой.

— Иди первая! — сказала она. — Присмотрись к ассортименту и выбери кого хочешь. А я приду позже и возьму то, что не пошло в дело. Мне все равно придется сидеть с Калле, пока он не уснет.

— Скажешь тоже, «кого хочешь»! Да я всех хочу, начиная с помощника официанта и так далее, — мрачно ответила я. — Я бы на них спикировала, раскинув ноги, как белка-летяга. Один от моих прыжков уже пострадал. Я так давно ни с кем не спала, что забыла, как это делается.

— Такое не забудешь, это у человека в крови, — сказала Йенни. — Ты ведь на велосипеде ездить не разучилась? Вверх-вниз, вверх-вниз. Туда-сюда, туда-сюда. Главное, за руль держись покрепче. — Она прыснула, помахав перед собой термосом с самопальным коктейлем «Маргарита».

— Ага, а потом я приглашу его к нам выпить, — продолжила я, покосившись на двухэтажные штабеля детей. Двое моих и двое Йенни, только кто где различить невозможно, они прижались друг к другу, словно лисята.

— Ты можешь принять его под ближайшим кустом, — сказала Йенни. — В конце концов, это ведь двухзвездочный отель. А может, поймаешь на крючок кого-нибудь с одноместным номером. Только чур по очереди. Я тоже хочу выйти на ринг. — Она отхлебнула «Маргариты». Не люблю смотреть, как кто-то хлещет из горла.

Больше всего мне идет платье цвета морской волны с тонкими лямками. Впрочем, оно уже мхом поросло. Мике купил его в секонд-хенде, повинуясь очередному благому порыву.

Я выскочила за дверь как раз в тот момент, когда Билли отвесил Белле оплеуху, так что обоим было не до меня.

Вечер выдался волшебный. С моря ласково дул сильный теплый ветер, луна была почти полной, а волны переливались, как струйчатый шелк. Море и ветер сливались в прекрасной симфонии, я стояла как зачарованная, вдыхая аромат водорослей и хвои. Это был другой мир. Неужели теперь, когда мне наконец удалось выбраться из нашей тесной лачуги, я добровольно нырну в облако дыма и оглушительной музыки? И кто я после этого? Ведь здесь есть все, что нужно для счастья! К черту ресторан, лучше прогуляюсь вдоль берега. Я сняла туфли.

Вдруг дерево прямо передо мной зашевелилось. Я вскрикнула.

В лунном свете возник парень с сигариллой — тот самый, с которым мы столкнулись на тарзанке. Он сдержанно кивнул мне и двинулся в сторону ресторана. Еле удержавшись от смеха, я крикнула вслед:

— Не хочешь попробовать? Хотя бы один разок! Тарзанка — это круче, чем табак! Круче, чем секс!

Надо сказать, «Маргарита» давала себя знать.

Обернувшись, он уставился на меня с кислой физиономией. Судя по всему, перебирал в уме самые крепкие выражения. Не найдя подходящего ответа, парень решительно зашагал к тарзанке. Я потрусила за ним.

Он скинул дорогой пиджак и быстро вскарабкался на дерево. Схватил канат, изготовился для прыжка, секунду поколебался, а потом сиганул вниз с растопыренными ногами. Проделав пару больших кругов, он рухнул на землю передо мной. Я протянула руку, чтобы помочь ему встать, но вместо этого он прижал меня к себе. Только тогда я заметила, что он пьян в стельку. Глаза его плотоядно поблескивали в лунном свете, а на лице блуждала глупая улыбка, словно он только что выиграл кучу денег в Бинго-шоу. Ноздри хищно раздувались.

Вдруг у меня треснула лямка на платье.

— Ты в своем уме? — вскрикнула я. — Платье порвешь!

Он наклонился и осторожно понюхал мою грудь, которая, пользуясь случаем, выглянула из декольте. А затем повалил меня на землю, как мешок с картошкой.

— Ну что, поваляемся? На кой нам эти танцы, мы и так далеко зашли. Идиотская музыка!

Вопрос дурацкий, зато честный. На насильника не похож, и то хорошо. Он даже приподнялся на локтях, чтобы не раздавить меня, хотя своим орудием крепко пригвоздил меня к земле, и я совершенно сомлела. Последний раз — два года назад… А почему бы и нет? Конечно, я доставлю ему это скромное удовольствие, ведь недавно я чуть его не убила. Да и сама я не против. Изогнувшись, одним ловким движением я выскользнула из платья.

Светила луна, шумело море, немного повозившись, парень повел себя гораздо проворнее, чем я ожидала. По ходу дела он прямо-таки рос в моих глазах, а под конец превратился в настоящего принца на белом коне. Холодный жесткий песок почти светился в темноте, сосновые иголки то и дело впивались мне в пятую точку, но я ни о чем не жалела. Я стонала и задыхалась, он тоже поддавал жару.

Когда все закончилось, мы удивленно посмотрели друг на друга. Луна светила не хуже солнца, но возле тарзанки, находившейся на игровой площадке, никого не было.