Он повернулся, и Стас увидел в руке бывшего напарника «узи». С громким хлопком из глушителя вырвалось облачко газа. Стас даже не успел оторвать бутылку от губ. Подавился пивом. Янтарный напиток, шипя и пенясь, потек по плащу. Стас выгнулся дутой и тут же обмяк в кресле. Бутылка с глухим стуком покатилась по ковру, оставляя за собой мокрую тёмную дорожку, покрытую белыми хлопьями.

— Надо было сначала узнать, что сказал ему Иван, — буркнул Молчаливый.

— Какая разница! — скривился Тонколицый. — Теперь это уже не имеет значения. Плевать. Завтра утром заберём деньги, кончим заказчика и смотаемся от греха подальше.

— Не нравится мне, что этот кретин в «контору» угодил. — Киноактер кивнул на мертвого Стаса. — А ещё больше не нравится, что его оттуда так быстро выпустили. — Он повернулся к Тонколицему. — Может, ну их на фиг эти бабки? У нас и так по три «лимона» на каждого выходит. Чего рисковать-то зря.

— Ты тоже так думаешь? — Тонколицый посмотрел на Молчаливого.

Тот выдержал взгляд.

— Пожалуй. Стас мог притащить за собой «хвост». И если он притащил «хвост», а тем более если его «колонули», завтра на вокзале нас повяжут. Пятьдесят на пятьдесят, но… Стоит ли рисковать? Куда проще сорваться прямо сейчас. Деньги у нас есть. Документы тоже. Пока «контора» спохватится, мы уже будем загорать на пляже в Рио.

— А теперь послушайте, что я вам скажу. — Тонколицый остановился посреди комнаты, закурил. — Допустим, за Стасом пришел «хвост». Допустим, его «колонули». Ну и что? Что он мог им дать? Наше описание? И что с того? Ни в какой квартире мы не были, ни всяких акциях и слыхом не слыхивали. К взрыву никакого отношения не имеем. Стас — параноик. Мало ли чего он мог им наплести. Продулся нам в карты, вот и решил оговорить, чтобы долг не возвращать. Пошел же не в РУОП, а в «контору», потому что раньше в ней работал. Коллеги. Нас трое — он один. Чьи показания перевесят? Опять же на Курском каждый день столпотворение. Пять тысяч человек в верхнем зале и втрое больше — в нижнем. Торговки, молодняк, рыночники, кого только нет. Входов-выходов много. Человек с сумками в глаза не бросается. Так что засечь нас «конторе» будет непросто.

— С какими сумками? — спросил Киноактер.

— Обычными. Дорожными. Но, даже если нас засекут, задерживать все равно не станут, пока заказчик не объявится. Побоятся спугнуть. И даже к ячейке не подойдут близко. Опять-таки, положим, взяли нас. И что? Почему на вокзале? На юг собрались поехать. Всей компанией. Это криминал? Нет. Что делали в камере хранения? Да сумки с вещами клали. Хотели до поезда погулять по центру, не с собой же их носить. А тут как раз вы, родные. Показать сумки? Нет проблем. Открываем ячейки и достаем сумки с вещами. Что дальше? Ни о каких деньгах знать не знаем. Ни о каких акциях даже краем уха не слышали. А что с заказчиком в одно время на вокзале оказались — так это, господа, чистейшей воды совпадение. Думаете, они станут все ячейки вскрывать? У них на это три года уйдет. Но даже если вскроют и найдут-таки сумки с деньгами… Мы их первый раз видим. Отпечатков наших на них нет. Всё. Больше нам вменить нечего.

— А откуда сумки с вещами появятся? — непонимающе спросил Киноактёр.

— Завтра утром мы прокатимся по магазинам, накупим шмоток, упакуем их в сумки и положим в камеру хранения. Но, — Тонколицый развел руками, — если вы так боитесь, я не возражаю. Давайте на вокзал не пойдём. Поделим десять «лимонов» и разбежимся прямо сейчас. Хотя по мне ради двадцати миллионов стоит рискнуть.

— Стоит, — согласился Молчаливый. — Только давай договоримся. Раз уж ты у нас такой рисковый парень — забирать деньги пойдешь ты. А мы тебя прикроем.

Тонколицый посмотрел на него пристально, затем кивнул:

— Идёт. Только я в таком случае заберу из этих двадцати «лимонов» десять, за риск, а вы — по пять. Устраивает расклад?

— Вполне.

— Отлично. — Тонколиаый спрягая автомат под плащ, подхватил сумку с деньгами, сказал Киноактёру: — Ты сейчас спустишься вниз, сдашь ключи от номера и оплатишь еще пять дней. Потом выходя на стоянку. Мы будем ждать тебя в машине.

— Почему в машине? — не понял тот.

— Если Стас привёл с собой «хвост», лучше поводить их как следует. Авось они и «проявится». А если и не привёл — береженого Бог бережёт. — Молчаливый поднялся. Тонколицый повернулся к нему. — Спрячь труп под кровать и спускайся вниз, Да не забудь табличку на дверь повесить, чтобы не беспокоили.

В соседнем номере трое мужчин спешно сворачивали аппаратуру. Они не волновались, что «подопечным» удастся оторваться. На стоянке дежурила машина «наружки» Фотографии подозреваемых, снятые с любительской пленки при помощи видеопринтера, у «хвоста» имелись. А самое главное группа прослушивания уже выяснила. Передача акций произойдёт завтра на Курском вокзале. На подобное везение сотрудники ФСБ даже не надеялись. Максимум, чего они ожидали, — фраза-наводка, при помощи которой — возможно! — удастся сориентироваться по месту. А тут такой подарок. Им было чему порадоваться.

Двое парней, одетых почти одинаково — широкие свободные штаны и свободные же кожаные куртки — подошли к подъезду одного из престижных домов в Крылатском.

В будке у подъезда дежурил милиционер. Капитан. Стоял, скучая, осматривал торец дома и размышлял о лучшей жизни. Он считая, что в последние полгода ему везёт. Взять хотя бы эти дежурства. Не пыльно. Три раза в неделю сидишь в тёплой будке, особенно не напрягаясь, получаешь приличную денежку. Пятьсот баксов в месяц — поди плохо? У нас торговцы на рынках зарабатывают всего вдвое больше, а как бегают?