«Мотив, — подумал Маков. — Все упирается в мотив. Всю эту беготню, стрельбу на улицах, кровь можно как-то объяснить. Максимум, что ждет меня — почетный выход на пенсию. Пожурив для вида, дадут откупного. Участок в престижном Подмосковье с неплохим домом. Персональную пожизненную пенсию. Это не только благодарность за оказанные в прошлом услуги. Это еще и плата за молчание. Но если всплывет мотив…»

Значит, беглец-милиционер и непосредственные участники похищения. Им всем предстоит умереть. Всем.

— В ОМОН и РУОП не забудь позвонить, — напомнил Маков, по-прежнему не поворачивая головы.

— Так точно. — Коновалов вытянулся во фрунт.

— Иди.

— Есть, товарищ полковник.

— Я сказал: иди.

— Так точно.

Коновалов пулей вылетел за дверь, а Маков остался сидеть, слепо глядя в экран телевизора, по которому лвигались размытые фигурки людей.

Макс припарковал машину в каком-то темном переулке и кивнул Андрею.

— Спрашивай. Что ты хотел узнать?

Тот посмотрел на обоих «братков». Первый, со сломанным носом, поглядывая настороженно в ожидании дальнейших действий со стороны руоповцев. Второй, с ушами алыми и похожими на вареники, мирно посапывал, привалившись к дверце.

— В течение трёх дней вы охраняли в больнице раненого, — сказал Андрей. — Так?

— Охраняли, — подтвердил тот, что с разбитым носом. — А он что, это самое, натворил, что ль, чё-нибудь? Так мы, начальник, тут ни при чём. Старший сказал: охранять, мы и, это самое, охраняли.

— К этому раненому приходил кто-нибудь?

— Это самое, никто не приходил. Звонили только.

— Кто?

— Не знаю, начальник. В натуре, это самое, не знаю. Мы трубку сразу передавали.

— Ты сам раненого видел?

— Ну, видел, эт’ самое. Нам его показал парень, который до нас стоял.

— Как показал? Пальцем в него ткнул?

— Нет, ну не пальцем, эт’ самое. Он спал, этот мужик. Нам показали койку. Мол, вон он и, эт’ самое, всё.

— И потом вы ориентировались только по койке?

— Ну да.

— А сколько народу в палате?

— Двое.

— Второй часто отходил?

— Второй-то? Да, эт’ самое, постоянно где-то гуляя.

— А ваш, значит, нет?

— Наш только в сортир да в столовку. Дальше мы его, эт’ самое, не пускали. С ним ежели чего случилось бы, нас Туча живьём зарыл бы.

— Ясно. — Андрей повернулся к Максу. — Поехала

— Куда?

— В Скяифосовского.

— В Склифосовского так в Склифосовского, — пробурчал Макс, утапливая педаль газа.

Их долго не хотели пускать. Квадратный охранник с недоверием разглядывая удостоверение Макса, потом «корочки» Андрея, затем кивнул на бугая с разбитым носом.

— А этот?

— Этот с нами, — проворчал Макс. — Ну так что, брат, ты нас впустишь или так и будешь, как коньяк, выдерживать?

Охранник впустил их только после того, как подошел дежурный врач. Они поднялись на нужный этаж. Открыли дверь палаты. Одна койка была аккуратно за-праыена, на второй лежал мужчина лет сорока и читал газету. Услышав звук открывающейся двери, он повернул голову и уставился на вошедших.

— Это он? — спросил Андрей у бандита. — Он?

— В натуре, — шмыгнув носом, ответил тот. — Его мы и охраняли, это самое.

— Как Пётр разговаривал по телефону?

Андрей подошёл к койке. Макс подтолкнул в спину бугая.

— Входи, не стесняйся.

— Я не понимаю… — начал было мужчина, но руоповец, посмотрев на часы, хмуро спросил, указывая на хлюпающего носом бугая:

— Видишь нос этого парня? Если не ответишь, у тебя будет такой же. Даю тридцать секунд. И так много времени потерял.

— Ну… он мне дал телефон. Такой, без проводов. Показал, куда нажимать. Сказал, если будут спрашивать Петра, нажимать кнопки. Там комбинация особая есть. Говорит, мол, подруга у него недалеко, а тесть у не го страсть какой ревнивый. Мол, попользуюсь случаем. И денег мне за это дал.

— Много? — поинтересовался Макс.

— Денег? Двести баксов. Спокойствие, говорит, дороже. Я посмотрел, парень тертый. Не знаю, может, он я не по бабам бегал вовсе. Но и звонили ему не так чтобы очень часто, я не перетрудился.