— В газету после. Пока в другое место.

В кабинете у Макса зазвонил телефон. Руоповец снял трубку:

— Слушаю, — усмехнулся. — Привет. Ну ты устроил, братец, сегодня переполох. Сейчас свободен. Что узнать? — Макс придвинул блокнот, записал. — Хорошо, выясню. Если какая-то информация есть, поднимем. Перезвони через полчасика. Эй, погоди, не вешай трубку! У тебя все нормально? Все? Молодец. Тогда звони.

Макс повесил трубку, вырвал из блокнота лист и вышел из кабинета.

В другом кабинете другого здания новый назначенец нажал кнопку селектора. Теперь Коновалова было не узнать. Куда подевалось прежнее подобострастие! В полковничьем кресле сидел начальник. Пусть майор, пусть временно исполняющий обязанности, но ведь от майора до полковника один шаг. Как и от ВРИО до полноценной должности.

На вызов явились незамедлительно. Штатский приоткрыл дверь, шагнул в кабинет, остановился у стола.

— Вызывали, товарищ майор?

— Что у нас по беглому милиционеру? — строго, не глядя на подчиненного, поинтересовался Коновалов.

— Товарищ майор, наш источник в газете сообщает, что милиционер контактировал сегодня с одним фото корреспондентом. Они присутствовали на вокзале и даже отсняли несколько плёнок.

— Чёрт! — На щеках Коновалова заиграли желваки. — А этот, мать его, источник раньше почесаться не мог? Чтобы мы смогли этого мента на вокзале взять? А? Учишь вас, учишь. Пленка теперь ещё какая-то…

— Товарищ майор, да ничего страшного. Снимки ничего компрометирующего не содержат. А то, что Фролов на них, так это даже к лучшему. Нам на руку. И начальство, думаю, одобрит.

— Ладно, — устало согласился Коновалов. — Но смотри, чтобы больше никакой самодеятельности. А то ведь, сам знаешь, за мной не заржавеет. У меня не побалуешь. Я вам не Маков. Короче, так. Чтобы завтра к полудню на этого мента некролог в газете появился. Ясно? Или я в двенадцать ноль-ноль читаю твой рапорт, или в одну минуту первого подписываю приказ о твоей отставке, понял?

— Так точно, товарищ майор. У меня предложение. А что, если наш человек изымет пленки и тем самым вынудит мента приехать в газету? Беглец, кстати, уже созванивался с этим фотографом, контакт налажен, как говорится.

— Дельно, капитан. — Коновалов нахмурился и принялся деловито листать бумаги. — Вот и работайте. Подключи всех. Носом рой землю, но чтобы завтра к двенадцати я забыл про этот геморрой. Ясно?

— Так точно. И еще, товарищ майор. Наши парни из «наружки» доложили, что Трофимов покинул дом, ездил в банк и теперь направляется в район Кузьминок — Выхино. Мы полагаем, что он едет к жене.

— А раз сообщили, так чего вы сидите? Высылай группу поддержки. Пусть берут эту суку и к нам, на допрос.

— Ас ребенком что теперь делать?

— С каким еще ребенком?

— Ну, с мальчишкой Трофимовых? Он ведь до сих пор на нашей «конспиративной» квартире.

— А, ты об этом. Ну, не знаю. Напортачили, а я за них разбирайся теперь. Не знаю. Отправь пару людей, пусть отвезут пацана домой. Нам он теперь ни к чему. Оставьте соседям, я не знаю. Постовому. Объясните, что, мол, подобрали на улице. Всё, действуй.

— Так точно, товарищ майор.

Капитан четко развернулся, вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и только после этого дал волю чувствам. Сморщивщись в злой гримасе, капитан прошептал:

— М…к, прости Господи!

Больше он ничего не сказал. На Лубянке, всем известно, и у стен растут уши.

«Мы въехали во двор и остановились. Сергей Борисович пробормотал:

— Похоже, мы успели.

Он посмотрел на окна нужной квартиры. Затем оглядел двор. В дальнем конце стояла серая „Волга“, в кабине которой сидела парочка. Молодой парень и девушка. Ещё несколько машин припаркованы у деревьев. Мафиозо хмыкнул:

— Скорее всего она ещё жива.

— Ты думаешь? — с надеждой спросил я.

— Если бы кто-то стрелял, уже поднялся бы переполох. — Сергей Борисович открыл дверцу. — Посиди в машине. Я поднимусь один.

— Почему один? — вскинулся я. — Пойдём вместе.

— Нет, — отрубил он. — Если Виктор всё-таки там, вы там поднимите визг, а он перепугается и спустит курок. А учить тебя нет времени. Сиди. Если он там и у нас что-то не заладится, я запущу в окно чем-нибудь тяжёлым. Тогда уж беги со всех ног.

— А если все пойдет нормально?

— Тогда Ирина сама к тебе выйдет. Ей не следует оставаться в квартире. А я подожду Виктора. Мне нужно будет пообщаться с ним по-мужски. С глазу на глаз.