Белые полосы посередине дороги стремительно выскакивали из темноты, вытягивались и исчезали под капотом. Кроме них, были различимы лишь столбы с левой стороны, небольшие куски асфальтово-серого пространства, выхваченного фарами, и время от времени – огни других автомобилей. На небе ни звездочки, и деревья на обочине превратились в сплошную стену пролетающих мимо теней.

– Семь тысяч, – произнес Давид.

– Чего?

– Семь тысяч столбов. Расстояние между столбами тридцать три метра. Точнее, тридцать три целых три десятых. Отсюда следует, что мы проехали чуть больше двухсот тридцати километров.

– Пожалуйста, помолчи!

Марсель держал руль тремя пальцами левой руки. Волосы его были всклокочены, две пуговицы на рубашке расстегнуты, лицо серое и небритое.

– Сбавь скорость! – попросил Давид.

– Так! – взревел Марсель и ударил по тормозам. – Теперь достаточно! Ты звонишь мне среди ночи, утверждаешь, что это очень важно и я должен срочно за тобой заехать, так как тебе непременно надо с кем-то увидеться. Или ты мне сейчас же объяснишь, что все это значит, или пойдешь пешком!

Автомобиль съехал на обочину и остановился.

– Мы едем, – медленно произнес Давид, – к Борису Валентинову.

Марсель молчал. Он долго не сводил глаз с Давида. Потом снова завел мотор. Ближайшие столбы пришли в движение, проплывая все быстрее и быстрее, уложились полукругом в поворот, потом в следующий.

– Ты серьезно? – спросил Марсель. – Ты и впрямь думаешь, что тебя преследуют?

– Да.

– И ты ждешь, что я этому поверю?

– Честно говоря, мне как-то все равно.

На некоторое время воцарилось молчание. Давид закрыл глаза, было слышно его ровное дыхание, он как будто заснул. Марсель внимательно смотрел на дорогу.

– Граувальд загремел в больницу, – вдруг заговорил Давид, – через два часа после того, как поговорил со мной, и то, что он умрет, ты думаешь, это случайно?

– Разумеется.

– А авария автоцистерны? А покойник в парке? Это тоже случайность?

– Они-то какое имеют ко всему этому отношение?

По встречной полосе ехал автомобиль с включенным дальним светом: круглые вспышки фар росли и наконец ослепили их. Марсель притормозил, Давид закричал. Зажегся ближний свет, и автомобиль промчался мимо.

– Успокойся! – произнес Марсель. – Что ты такой нервный? Этот Валентинов, он знает, что мы приедем? Ты ему позвонил?

– Нет. Он бы не стал со мной разговаривать. К таким, как он, не так-то легко подступиться.

– Значит, ты вот просто так хочешь его застать?

– Я должен. Я должен заставить его выслушать меня. Если он поймет, тогда это будут знать уже двое, – он посмотрел на Марселя, глаза друга слегка блестели, – а ему-то уж поверят. Сделав поворот в гору, они выехали на автобан. Впереди в двухстах метрах от них показались огни другого автомобиля. Марсель нажал на газ.

– Однажды я написал историю, – начал он, – о мужчине, которому постоянно звонил какой-то человек. Мужчина не знал, кто это, не имел к нему ни малейшего отношения и вообще не хотел говорить с ним. Но снова и снова…

– Ты же вроде бы завязал с этим!

– Нет, – Марсель задумался, – хотел завязать. Да я и не пишу. Только мысленно. Я мог бы написать. Но забудь!

Марсель дал газ, сила ускорения вдавила их в кресла. Белые шумопоглощающие щиты возвышались вдоль дороги.

– Вторая часть «Приключений»?

– Ничего подобного! Хватило и первой. К черту, забудь!

Машина впереди приближалась. Марсель сверкнул поворотником, поменял полосу и пошел на обгон. На несколько секунд рядом с Давидом оказался водитель другого автомобиля; он был один, но шевелил губами, словно участвовал в их разговоре. Вскоре они оставили его позади.

– Странно, – сказал Давид, – ты видел?…

– Перестань принимать все на свой счет! И больше никогда не спрашивай меня про вторую часть. Ее не будет. Кругом одно честолюбие, борьба, сплошная честолюбивая вонь! Нужно вовремя бросить. Главное – вовремя бросить. Это и тебя касается, с твоей теорией. Даже если она верна, что с того! Кто-то сидит за столом и десять лет корпит, не разгибаясь, над чем-то только ради того, чтобы получить Нобелевскую премию и пользоваться успехом у женщин. Ты, может, уже замечал, как сразу искажается суть книги после ее публикации?

Снова вынырнул вертолет. Он снижался и рос, делаясь все ближе. Вот уже показался пропеллер.

Марсель продолжал держать руль в прежнем положении. Автобан был совершенно прямой, и, насколько хватало глаз, ни одного автомобиля.

– Ты уж, пожалуйста, не спи! – закричал Марсель. – Говори со мной! Иначе я вырублюсь. Слышишь?

Давид не ответил. Его грудь равномерно поднималась и опускалась. Марсель протянул руку, но потом передумал и отвел назад. Включил радио: из динамиков живо полились тихие фортепианные аккорды. Марсель вздохнул. Он глядел на дорогу, на щиты, на дорожные разметки и все новые линии…