Так что я остановился в другом месте — довольно далеко и от бывшей квартиры Германа Ли, и от полицейского участка, где я провел первую ночь на Нэфусе. После чисто формального осмотра квартиры, предоставленной мне властями города, я сделал три вещи: принял душ, сходил в ближайший магазин за продуктами, и, конечно же, утолил голод с жаждой. Только после выполнения всех этих условий, я мог использовать свой мозг с полной нагрузкой. Избавившись от делового костюма, расположившись на диване и вроде бы ничего конкретно не делая, я начал обдумывать ситуацию. И надумал следующее.

Первое. В убийстве Германа Ли повинен явно не зловредный сосед. И не ревнивая жена или любовница по причине их отсутствия. Здесь поработал профессионал, вернее даже профессионалы нескольких профилей. Кто-то взломал систему опознания на входе, кто-то удалил все данные с компьютера, кто-то собственно, сделал свое грязное и кровавое дело, а кто-то замел следы. И криминалисты могут сколько угодно ползать по квартире со своей техникой — результатом будет только потерянное время. Ах, да, еще один профессионал выяснил, что Герман Ли связался с Игорем Сальваторе, то бишь со мной, и высчитал время моего прибытия на Нэфус. К этому расчетному времени и была приурочена операция по уничтожению Германа.

Второе. В деле замешан некий осведомитель, он же доносчик, он же стукач, а также дятел, шпик и барабанщик. Эти и многие другие названия для внештатных сотрудников полиции благополучно перекочевали в некогда рафинированное эсперанто из уголовных жаргонов разных земных этносов… Впрочем, перипетии языковой эволюции меня волнуют куда меньше, чем кое-какие нехорошие догадки относительно этого осведомителя. Прежде всего, то обстоятельство, что он знает меня. По крайней мере — видел, иначе, откуда ему известен мой цвет волос? И еще этот осведомитель был заинтересован не только в убийстве Германа Ли, но и в перекладывании вины на меня. И кто, интересно, это может быть?

Третье. Из первых двух пунктов следует, что Герман пал жертвой заговора, преследующего цель нейтрализовать не только моего информатора, но и меня в придачу. Один слишком много знал, другой хочет знать слишком много и, что немаловажно, поделиться этим знанием хотя бы с аудиторией «Небулы». Обещанная Германом Ли «нехилая сенсация» могла задеть интересы каких-то влиятельных людей — хоть во власти, хоть в преступном мире. Причем, задеть настолько, что скандал двухлетней давности показался бы потасовкой дошколят. Осознав сие, влиятельные люди приняли соответствующее решение, а остальное было делом техники. И денег, коих, судя по всему, влиятельные люди не жалели.

Четвертое и последнее. Все эти размышления, конечно, небезынтересны, но в решении главной задачи — доказательстве моей невиновности, они бесполезнее застольной болтовни. Потому что заказчиков подобных преступлений, что называется, за руку не ухватишь, а что касается исполнителей… Найти таких людей на Нэфусе легко только заказчику. Широкий выбор и жесткая конкуренция. А вот виновников конкретного преступления искать не легче, чем пылинку в космосе.

Впрочем, один позитивный вывод из моих размышлений все-таки напрашивается. Виновники убийства Германа Ли вовсе не собираются применять аналогичные меры ко мне. Действительно, зачем убивать журналиста, прославившегося громким разоблачением? Зачем делать из него мученика? Не лучше ли этого разоблачителя упечь в тюрьму? Пусть ненадолго, но сам факт судимости не оставит на моей карьере камня на камне. А поскольку мои недоброжелатели выбрали этот вариант, я могу не бояться выстрела в спину. И в упор — тоже. Бояться стоит разве что давления на следствие и подделки доказательств. Потому как, решив упрятать меня в тюрьму, виновники убийства Германа Ли приложат все силы, чтобы претворить это решение в жизнь.

Ближе к вечеру, о наступлении которого я мог догадаться только по цифрам на часах, мой коммуникатор ожил. А прочитав входные параметры сигнала, я буквально похолодел насквозь ибо сообщение судя, по всему пришло, с того света, от моего покойного информатора. И едва не разнесло в пыль мое атеистическое мировоззрение.

Робким движением дрожащего пальца я открыл послание, с замиранием сердца начал читать, и… успокоился. Ибо «письмо с того света» оказалось очередной уверткой Германа — не лишенной гениальности, кстати говоря.

«Здравствуй, Игорь, — гласило послание, — если ты читаешь эти строки, значит ты все еще на Нэфусе. Спустя минимум двое суток после моего сообщения по «мгновенке». А раз ты еще на Нэфусе, значит, ты влип, журналюга. Мне, по всей видимости, не лучше, но тебя это вряд ли успокоит.

Пригласив тебя по «мгновенке», я, что называется, «про запас», заготовил это сообщение. Его, в случае моей весьма вероятной кончины, должна была отправить с коммуникатора специальная программка, которую трудно выявить, а еще труднее — стереть. Даже выключение коммуникатора не поможет — в этом случае его активирует в условленное время другая программка. Круто, согласись?»

Да, Герман Ли даже перед лицом смерти остается Германом Ли со своими слабостями и заморочками. Склонность к расхваливанию своих талантов и умений — одна из них… Но, что же там дальше?

«Не исключено, Игорь, что нехорошие люди перехватили мое мгновенное сообщение и знают о твоем скором приезде. В этой связи, вполне вероятно, что на Нэфусе тебя попытаются убить, подкупить или повесить на тебя мое убийство. Но, если ты читаешь это письмо, то, по крайней мере, первый из вариантов отпадает. Второму и третьему советую сопротивляться изо всех сил — ибо дело того стоит. Если удастся довести его до конца, то тебя наверняка ждет улучшение материального положения без всякого подкупа. А в тюрьму отправятся те, кто заслужил.