— Можно на тысячу, — подтвердил он, — можно на сто лет. Можно вообще на неделю или месяц, да какой смысл?

— Цена? — предположил я, — может кто-то себе только неделю и может позволить?

— Видите ли, время заморозки не имеет значения, — терпеливо объяснил мне Белая Рубашка, приветливым, но каким-то равнодушным голосом, — в соответствии со стандартным договором, все имущество клиента переходит в собственность фирмы. Потому и нет смысла брать малые сроки.

— А большие — смысл есть? — парировал я, все еще полагая, что мне дурят голову, а то и вовсе разыгрывают, — сами посудите, что человек будет делать, разморозившись через сто лет? Тем более — через тысячу. Он же ничего не будет уметь, то, что в будущем нужно. Непонятно? Тогда представьте, что к нам попал какой-нибудь средневековый крестьянин… да хоть даже и дворянин, что при дворе Екатерины служил. Много ли у него шансов устроиться в нашем времени? Ни документов, ни регистрации. Жить негде, а на работу не возьмут — кому он на хрен нужен?

— Не очень удачное сравнение, — Белая Рубашка, что называется, «завис», а голос подал его коллега, в очках, джинсах и свитере, — будущее же не повторение прошлого… или настоящего. Вот вы говорите — «документы», «работа», а ведь вполне возможно, что в будущем ничего этого просто не понадобиться. Тем более, в таком далеком.

— С чего ради? — хмыкнул я недоверчиво, но это ничуть не смутило моего очкастого собеседника.

— Технический прогресс, — ответил он коротко, — автоматизация. Можно будет не работать, на то техника есть. Техника работает и снабжает всем необходимым. Вы что, прогнозы ученых не слышали? Книжек не читали?

— Книжки — они разные бывают, — изрек я с видом философа, — вы говорите — технический прогресс с автоматизацией… А как насчет других вариантов? Ядерная война, эпидемия, еще какой-нибудь катаклизм? Человечество может деградировать, измениться до неузнаваемости, может вовсе погибнуть. Как и все живое на Земле.

— Уважаемый, — Белая Рубашка почувствовал, что я возвращаюсь на его лужайку и поспешил встрять в разговор, — поймите, риск всегда есть. Даже если просто на диване лежать. Но разве вы поспорить сюда пришли? То есть, это, конечно, ваше право, но какой в этом смысл? Наша услуга — для людей, которым нечего терять. Для них, что здесь и сейчас, что ядерная война — все едино. Если же вас что-то держит, то стоило ли вообще приходить сюда? Так что для начала спросите себя честно: держит ли вас что-то в этой эпохе?

Хороший вопрос. В точку. Ну что меня здесь может держать? Работы нет, а близкие люди… они есть вообще? Не уверен. Я покинул отчий дом и весь наш забытый Богом городишко с окончанием школы, и с той поры чувствую себя одиноким. Что касается жены, то она так и не смогла стать ни моей второй половинкой, ни вообще какой-либо частью. Сколько помню, она считала меня рохлей, кретином, лохом и тряпкой, личностью не от мира сего, и потому, достойной самого пренебрежительного отношения. И ни мои заработки (до последнего времени довольно приличные), ни многочисленные попытки сделать ей приятное, дела не меняли. Жена быстро привыкла и к тому, и к другому, зато любой косяк с моей стороны воспринимала как преступление, достойное высшей меры. Самое хреновое, что нашу общую дочь эта мегера воспитывала в том же духе, и она, миленькая на первый взгляд девчушка, охотно поддавалась воспитанию. Когда же я лишился источника заработка, а возможности «делать приятное» были исчерпаны, к моим многочисленным «титулам» добавилось еще одно. Лузер. Неудачник. Битая карта, которой, как известно, не место в колоде. Подать на развод она просто не успела, хотя была полна решимости сделать это. А значит — забрать достойную ее дочь да солидный ломоть «совместно нажитого» (по большому счету — моего) имущества в придачу. Повторяю: она просто не успела, ибо, в отличие от меня, еще не лишилась работы. И геморрой под названием «бракоразводный процесс» был для меня лишь вопросом времени.

В общем, кому-кому, а семье меня здесь не удержать. Напротив, узнав цену отправки меня в будущее и вспомнив о «бракоразводном процессе», я внутренне усмехнулся. А вот шиш тебе, любовь моя просроченная! Хочешь развестись — пожалуйста. Муж-ледышка тебя не держит. Что? Раздел имущества? Так оно перешло в собственность фирмы «Фростмэн», с нее и спрашивай. А фирма «Фростмэн» предъявит тебе бумажку с печатью и моей подписью. Все законно, все в порядке. Просьба освободить теперь уже нашу квартиру…

Я и не заметил улыбки на моем лице, что вылезла от таких мыслей. Слишком долго я давал ей пить мою кровь, пришло время для мести, и лучше, чем довериться сомнительной фирмочке, придумать сложно. Белая Рубашка, в общем-то, прав. Светлое будущее, ядерная война — для таких как я все едино. Да будь «Фростмэн» шайкой аферистов, что отправляют своих клиентов не в будущее в ледышке, а, скажем, в лес в багажнике — мне сие будет уже непринципиально. На одной чаше весов — перспектива нищеты и кровососущая супруга, на другой — пусть призрачный, но шанс на лучшую долю. Так что…

— …я согласен! — и голос мой дрогнул при этих словах. Да, высказать что-то важное вслух — не то что думать об этом. Гораздо труднее.

— Вот и хорошо, уважаемый, — лицо Белой Рубашки растянулось в гримасе, скрывающейся под псевдонимом «улыбка», — паспорт с собой?

— Обижаете, — я достал из кармана темно-красный прямоугольник.

— На какой период вы хотите быть заморожены?

— Ну, пожалуй… до трехтысячного года, — брякнул я и уже потом понял, почему. Эта комбинация цифр — тройка и три нуля, поманила меня своим магическим очарованием.