— Понял, понял! — поспешно проговорил я, а удовлетворенный Герберт продолжил.

— Это, — он протянул мне небольшую пластинку, — навигатор с заложенными в него координатами технического отсека. Подключите его к своему браслету. Вот так.

Щелчок — и рядом с моим ежедневником разместилось еще одно электронное устройство.

— Что ж, надеюсь, мы поняли друг друга, — сказал Герберт. Я закивал в ответ, — тогда, удачи вам, Владимир Марков.

Я шел по Институту как когда-то, четырехлетним ребенком — по огромному магазину. В обоих случаях чувствовал себя маленьким, а место, куда я попал — огромным, незнакомым и страшным. Помню, я тогда отстал от матери, заблудился, и каким-то чудом нашел выход. А потом получил «леща» за многочисленные потери нервных клеток своей родительницы. Видно, зря я по-детски радовался своей удаче оттого, что сам выбрался из огромного, незнакомого и страшного места.

Но сейчас я уже не был ребенком. И не имел права ни заблудиться, ни, тем более, «найти выход». Мой билет в Институт Темпоралогии был, что называется в один конец. И поэтому я шел — ориентируясь на показания навигатора.

На пути к техническому отсеку мной было пройдено полдесятка коридоров, два лифта, дверей в различные помещения — без счета. Встречавшиеся мне сотрудники были либо суетливы и взволнованы нагрянувшей проверкой, либо показательно учтивы и почтительны. Несколько из них сочли за честь, когда я поздоровался с ними за руку.

Технический отсек занимал почти весь самый верхний уровень орбитального комплекса. Здесь было почти безлюдно, что, как ни странно, не мешало жизни «бить ключом». Сновали дроиды разных размеров, формы, и количества манипуляторов. Мигали экраны различных детекторов — выработка и потребление энергии, распределение полей температуры и давления по объему комплекса, запасы продовольствия, состояние того, состояние сего… Графики, цифры, трехмерные голографические модели. Прямо в глазах рябило, иначе не скажешь. Поневоле вспомнился модуль мастеров.

Одного человека я в этом царстве автоматики все же нашел. Был он средних лет, высокого роста, худощавым, с бледным, узким и вытянутым лицом. Его короткая стрижка плавно переходила в небольшую плешь на затылке. Носил он такой же синий костюм, как сотрудники космопорта. Я уже знал, что темно-синий — цвет технического персонала. Кажись, коллега по цеху.

— Здравствуйте, — обратился я к нему, — я Владимир Марков, заместитель директора УБСС…

— Да, я в курсе, — глухим голосом и достаточно бесцеремонно перебил меня сотрудник Института, — теперь и сюда с проверкой приходят?

Вопрос риторический. А голос явно не свидетельствует об энтузиазме и приветливости. А также о трепете перед высокопоставленным гостем. Срочно требовалось расположить этого типа к себе.

— Видите ли, — начал я как можно мягче, — возможно, ваш отсек не интересовал бы наше ведомство в такой степени, если бы в нем не содержалось устройство для перемещения во времени…

— А-а-а, все оно! — подхватил сотрудник, — сам удивляюсь, почему ее к нам поставили? Другого места не было? На самом деле раньше действующая модель располагалась в другом месте. У экспериментаторов. А после испытаний здесь разместили, чтоб видите ли, неполадки можно было быстрее устранять. А я вот что скажу: все эти неполадки чиха не стоят по сравнению с проколами сотрудников. А сотрудники сюда каждый день ходят со всякими экспериментами, показаниями…

— Вот этот момент меня интересует, — сказал я, — сотрудники. Вы, наверное, в курсе насчет Негриди?

— Угу. Только учтите, я ничего не видел. Так и запишите. Мое дело — следить за функционированием этого хозяйства, — сотрудник обвел рукой пространство отсека, — а не за экспериментаторами этими.

— Вот мы и подошли к ключевому вопросу моей части проверки, — продолжал я с приветливостью в голосе, — мне бы хотелось лично посмотреть на… устройство по перемещению во времени и на обеспечение ее безопасности.

— Ну, к машине времени я вас проведу, — согласился сотрудник, — но насчет безопасности, скажу сразу: ничего после того инцидента не изменилось. Среди персонала, конечно, провели чистку, поувольняли наименее добросовестных и надежных работников. Но машина как была доступной, так и осталась.

Мы вошли в довольно просторное помещение, побольше моей квартиры. В нем располагались какие-то приборы, а также стандартное рабочее место: стул и стол с компьютером. Еще была пара-тройка не то диванчиков, не то скамеечек вдоль стен. Но не эти предметы меблировки привлекли мое внимание.

Машина времени. С первого взгляда я понял, что это — она. Похожая не то на зубоврачебное кресло, не то на электрический стул, машина размещалась на небольшом постаменте в центре зала.

— Впечатляет? — спросил сотрудник технического отсека, довольный моей реакцией, — и представьте теперь: из-за этой хреновины такая куча народу висит на орбите. Работает, энергии жрет без счета…

— Что вы можете мне о ней рассказать? — на всякий случай поинтересовался я, доигрывая свою роль до конца.