Шрифт:
— Ничего, — коротко ответил сотрудник, — не моя компетенция. Вы кого-нибудь из научных сотрудников дождитесь. Особенно профессоров. Вот кто мастак рассказывать.
— Хорошо, — начал я стандартную формулу окончания беседы, — спасибо, можете быть свободны.
— А вы? — сотрудник нахмурился.
— А я подожду здесь кого-нибудь из профессоров. А то они все с моим шефом…
— Извините, гражданин Марков, — произнес сотрудник с ноткой угрозы в голосе, — но здесь могут находиться только сотрудники Института. Либо посторонние, но только в сопровождении сотрудников Института. В целях вашей безопасности…
— Здесь я отвечаю за безопасность! — рявкнул я, удивляясь неожиданно, и так быстро проявившимся у меня замашкам большого начальника.
— Ладно, ладно, — стушевался сотрудник и направился к выходу из помещения.
Я уже обрадовался своему маленькому успеху, но, как оказалось, напрасно. Сотрудник технического отсека неожиданно остановился на полпути и активировал браслет на своей руке. Прямо в воздухе высветился голографический экран внутренней связи.
— Попробую связаться с директором Института, — неожиданно и так некстати предложил сотрудник, — может быть, он сделает исключение… для столь высокого гостя.
Никогда я еще не был так близок к провалу. А еще к панике. Но, к счастью, быстро собрался с духом и еще быстрее нашел решение.
Я не хочу, чтобы кто-то из начальства Института узнал о моем местопребывании. Значит нужно нейтрализовать того, от кого они могут узнать. Как устранить? С этим тоже проблем не возникло.
Пока сотрудник технического отсека перебирал на экране список абонентов в поисках директора, я схватил стул и обрушил его на голову этого несчастного. Стул оказался легче, чем я думал, пришлось ударить дважды. Но результат был достигнут: сотрудник остался лежать на полу. Без сознания — но все-таки живьем.
Оставалась сущая, по мнению Герберта Иващенко, ерунда — запустить машину времени. Если это смог сделать не блещущий умом Андрей Негриди, то, по мнению шефа УБСС, и у меня должно получиться. Вот только Негриди, в отличие от меня, был хотя бы сотрудником Института.
Обойдя постамент с машиной вокруг, я не обнаружил никаких управляющих устройств, или, по-нашему, интерфейса, и не придумал ничего лучше, чем сесть в «зубоврачебное кресло». Мгновение — и я был опутан и облеплен проводами сенсоров, рецепторов, и черт его знает чего еще. Сперва даже испугался, полагая, что угодил в ловушку, и что моему путешествию конец.
И напрасно — ибо почти сразу ко мне обратился приветливый голос.
— Добро пожаловать. Вы готовы к перемещению?
— Готов, — ворчливо ответил я.
— Хорошо. Назовите систему, планету, число и год, в который вы бы хотели переместиться.
— Система Солара, — начал я дрожащим голосом, — планета Земля. Год… две тысячи… ой, то есть…
Хорошо, что вовремя вспомнил о том, что здесь другое летоисчисление. Вовремя поправился. Какое счастье! А вот число назвал текущее, ибо не вспомнил даты своей заморозки.
— Отлично. Готовьтесь к перемещению, — бодро отрапортовал голос. А чего готовиться? Я уж давно готов. Перемещайте уже побыстрее. А то прибитый мной сотрудник уже на полу зашевелился…
Я ожидал каких-нибудь эффектных трюков, вроде тех, что сопровождают путешественников во времени в фильмах. Вспышки, разноцветного сияния, или, хотя бы, вращения «зубоврачебного кресла» вокруг оси. Но ничего этого предусмотрено не было. Просто картинка окружающего мира перед моими глазами сперва исказилась, потом расплылась, теряя цвета и звуки, и, наконец, погасла.
Эпилог
«…после вчерашней коррекции биржевые котировки продолжили движение вверх…»
«…удалось достичь соглашения о прекращении огня и отводе войск на позиции, предшествующие началу конфликта. Оно вступает в силу после ноля часов по местному времени. Мирные жители уже покидают бомбоубежища, поздравляя друг друга…»
«…страны, пользующиеся наибольшей популярностью среди наших туристов в сезон отпусков…»
«…открылся форум, посвященный продовольственной безопасности. И хотя по его итогам не предвидится подписание каких-либо официальных документов…»
«…работа по созданию вакцины от этого вируса близка к завершению…»
Картинки, мелькающие на экране телевизора. Рука, нажимающая кнопку за кнопкой. И я — сижу и тупо пялюсь в экран, за неимением более достойного занятия. Все — как в день моей заморозки. Или не совсем?
Сколько же меня не было? Ах, да, моего отсутствия здесь не могли заметить в принципе. Особенности работы машины времени. Я вроде бы и не девался никуда.
И вот интересный вопрос, и даже два. Первый: а было ли это все? «Фростмэн», моя заморозка до трехтысячного года, клан Черного Дракона, мутанты, мастера, технофобы? А Гриша Весельчак? Герберт Иващенко? Андрей Негриди? Что, если я просто задремал перед телевизором? А если нет, тогда назревает другой вопрос.