– Далеко еще до пещеры? – Староста говорил тихо, одновременно вслушиваясь в тишину джунглей.

– Часа полтора, если двигаться обычным ходом. Но с такой скоростью мы доберемся только к вечеру. Если вообще доберемся. И вот еще что, Квар! Наверно, не стоило это говорить, но все волки благодарны вам. Одной моей веры стае недостаточно.

– Да ладно. – Староста мог бы поклясться, что сказанные вожаком странников слова приятны ему. – Сейчас мы в одной стае и делаем одно дело. Единственное, что меня беспокоит, – ты уверен, что Чокнутый именно то существо, которое способно помочь джунглям?

– Уверен ли я? – Родж оскалил зубы. – Как только ты войдешь в пещеру, то самолично убедишься, что все в ней рассчитано только для такого существа, как Чокнутый. И поверь мне, если я не заставлю его память вернуться, то пусть меня…

Вожак не закончил. Он замер на месте, и шерсть на его спине поднялась бугром. Квар проследил за взглядом, и сердце застучало, словно весенний гром.

Они стояли прямо перед колонной. Молчаливые и недвижимые. Глаза, не выражающие ничего, кроме пустоты, взирали на остановившихся волков и жителей. Сплошная стена из бледных призраков.

– Бог ты мой, – прошептал Квар.

– Это как раз тот случай, что называется «влипли». – Ночной Родж нервно покусывал губу. – Здесь их не меньше сотни. Да за деревьями, судя по запаху, не меньше.

– Сэр. – Один из волков дотронулся до вожака и кивнул в сторону хвоста колонны.

– Да позади нас еще сотня, – небрежно констатировал факт вожак. – Исходя из всего, я могу предположить, что мы находимся в глубоком тылу, в сплошном окружении, в самом настоящем дерьме.

Толпа мутантов заколыхалась, и из нее вышел один, такой же безволосый, с непомерно большой головой и неимоверно маленькими руками. Не обращая внимания на оскаленные зубы серых странников, он приблизился почти вплотную и заговорил неприятным скрипучим голосом.

– Вы, – мутант указал короткой рукой на Роджа, – можете уйти. Вы, – полусогнутый палец нацелен на пантер, – можете уйти тоже. Он, – все взгляды устремлены на Чокнутого, – останется. Иначе всем смерть.

Сказав это, монстр развернулся и пошел к поджидающей его куче бледных созданий.

Никто не успел ничего сообразить, как к мутанту метнулась коричневая тень. Альвареза одним гигантским прыжком настиг мутанта, развернул его к себе лицом и, схватив за одну из рук, рванул ее на себя. Рука легко отделилась от тела, мутант даже не поморщился, развернулся и как ни в чем не бывало продолжил свой путь. Альвареза стоял с оторванной, все еще подрагивающей рукой и, ничего не понимая, широко распахнутыми глазами смотрел на удаляющуюся фигуру.

– Это что такое? – Он поднял над головой кусок тела мутанта и вопросительно уставился на Квара и Роджа. – Я спрашиваю: что это?

Квар и Родж одновременно пожали плечами:

– Рука.

– Я и сам вижу, что не…

– Альвареза! Среди нас самки.

– Да знаю я, но… черт возьми, что происходит?

– Да отстань ты со своей конечностью. – Квар отмахнулся от наседающего орангутанга. – Тут того и гляди оприходуют почем зря, а ты опросами занялся. Иди вон у них самих спроси.

Больше всего в джунглях Родж не любил неопределенности. Все должно быть разложено по полочкам. Здесь друг, и его не трогай. А здесь враг. Убей его, разорви на части, растерзай на мелкие кусочки. А что делать с мутантами? Волков и жителей они трогать не хотят. Подавай им Чокнутого, что за существо такое – Чокнутый? Всем он нужен, и все за ним охотятся. Вполне вероятно, что уродец мутантам нужен для тех же целей, что и ему, Роджу. Но не это главное – что теперь делать? Ночной Родж знал, и это ему подсказывал весь опыт, накопленный серыми странниками, что встреча в джунглях с превосходящими силами противника чревата большими неприятностями. Вот как сейчас. Стаю обступило по меньшей мере двести существ. Где только столько откопали? Или тоже готовились, планировали? Все может быть.

– Ну-с, уважаемые, каковы предложения?

– А разве у нас есть выход? – Квар вопросительно взглянул на вожака. – Со своей стороны мы все решили несколько минут назад. Раз пошли, так до конца.

– Вот и ладненько, – подытожил короткое выступление старосты волк.

– Нападаем на счет «три». Пантеры. Медведь и обезьяна…

– Не обезьяна, а орангутанг, – поправил Альвареза.

– Ну да, орангутанг… Защищают Чокнутого. Остальные просто дерутся. Задача – продвигаться по дороге вперед. В крайнем случае… Нет. Крайних случаев быть не должно. Ну что? Поехали?

Колонна всколыхнулась, пришла в движение и, все более убыстряясь, понеслась навстречу живой стене мутантов. Резкое рычание пещерного медведя подстегивало волков, толкало их вперед. Быстрее! Быстрее! Серая масса тел врубилась в недвижимую бледную стену, чуть смяла ее и растеклась по всей дороге. Тотчас, словно мутанты только этого и ждали, из леса стали вываливаться бледные тела, заунывно воя и размахивая крючковатыми руками. За спинами волков защелкали желтые зубы, подтянулись те, кто закрывал отступление.

Словно одна большая чаша с перемешиваемым нутром. Один большой котел из мяса, крови и слюны. Окровавленные тела падали на дорогу, и не было среди них раненых. Тот, кто упал, оказывался затоптанным. Вскоре сражение растеклось и перешло на территорию леса. Только жители да два десятка волков оставались на дороге, образуя непробиваемый щит для существа по имени Чокнутый.

Сам он стоял в центре бушующей драки, безумными глазами взирая на кровавое побоище. Рядом с ним Шейла. Чокнутый понимал, что вокруг него творится нечто ужасное. Неестественное для джунглей и для всего живого. Иногда ему хотелось сорваться и бросится в самую гущу визга и рева. Но что-то сдерживало. Может быть, он ощущал собственную беспомощность перед неприятными, почти прозрачными существами? Может быть. Рука его, лежащая на загривке у молодой пантеры, несколько раз сжималась так сильно, что Шейла непроизвольно вскрикивала. Чокнутый быстро разжимал руку, чтобы через несколько секунд, забывшись, подчиняясь быстрому ритму сражения, сделать то же самое.