– А это что? – Альвареза первым освоился в незнакомой обстановке и теперь, обняв Чокнутого за плечо, тыкал волосатыми пальцами в камни; – Вы только посмотрите, какая штуковина! Словно гнилушка ночью светится. А вот этот сучок – щелкает. А вот эта блямба…

Бобо сграбастал орангутанга за шкварник и оттащил от камней.

– Куда ты с мордой деревенской лезешь. Тут разбираться надо, что и как. А ты – сучок, блямба. Неучем вырос, неучем и помрешь.

Альвареза не обиделся.

– Я, между прочим, по физическому строению ближе всех вас вместе взятых стою к Пришельцам. Что? Разве не так?

Пещерный медведь ответил со всей прямотой, на которую был способен:

– В том-то и дело, что только физически.

Родж, не обращая внимания на словесные перепалки медведя и орангутанга, а также на сбившихся в кучу пантер, которые торопливо делились впечатлениями от проведенного дня, приблизился к Чокнутому. Он не стал ни о чем спрашивать уродца. Просто положил ему морду на колени и заглянул в глаза. Что хотел он там увидеть – ответ на свои вопросы или просто искру мысли? На это не мог ответить даже сам волк. А может, ему просто нравилось стоять вот так, закрыв глаза, и чувствовать пальцы Чокнутого на своей шее.

– А что здесь, собственно, удивительного? – Родж от необычной ласки неожиданно для себя задремал, и ему пришлось напрячься, чтобы вникнуть в суть вопроса Иризы, которая пристально наблюдала за вожаком и уродцем. В ней заговорило чувство то ли зависти, то ли ревности, и она решила прервать Роджа на самом интересном месте.

– Что удивительного? – Родж, несколько сконфуженный, убрал голову с колен уродца. – Разве вы сами не видите?

Дружное «не видим!» подсказало ему, что не все воспринимают пещеру с должным понятием важности.

– Ну что ж. – Волк сделал умную морду. – Тогда все по порядку. Во время известных всем вам событий я и еще несколько волков из моей стаи, чьи души по печальным обстоятельствам уже давно на небе, забежали в эту пещеру. Около суток мы отсиживались здесь, не смея даже высунуть носа. Было, как вы все помните, начало весны, и в ту памятную ночь разразился сильнейший ливень. Гремел гром, сверкали молнии, шерсть вставала дыбом, до того жутко было. Вот, значит. Сидим мы, забившись в самый дальний конец пещеры, как вдруг – хрясть, распахиваются перед нами двери. Мы, недолго думая, в туннель, тот самый, из которого мы все сами только что пришли. А вторые двери ходуном ходят, взад-вперед, взад-вперед. Словно сбесились. Это я сейчас знаю, что не стоило нам сюда соваться. Но тогда и я помоложе был, и спутники мои поглупее. В общем, я один успел в дверь прошмыгнуть, как на остальных молнии синие набросились. Кости товарищей моих до сих пор у входа валяются. Зашел я. Страшно, а вернуться еще страшнее. По башке синим огнем кому охота получать? Двое суток здесь провел, измаялся. Только на третьи выбрался. Вот и все.

Родж закончил и победно взглянул на жителей. Те сидели с ничего не понимающими мордами и тупо пялились на него. Улыбка медленно сползла с морды вожака.

– Что?

Первым, как всегда, не выдержал орангутанг:

– Ну…

– Что – ну? – снова не понял Родж.

– А при чем тут Чокнутый? При чем здесь мы все?

М-да. В последнее время Родж стал чувствовать себя гораздо хуже. Годы… Годы свое берут. Здоровье, память…

– А при том. – Серый странник задрал морду вверх и замер.

Жители нервно переглянулись, Бобо многозначительно похлопал себя по черепу, показывая, что он думает о сегодняшнем состоянии вожака серых странников. Родж, заметив, что все смотрят только на него, почти рассвирепел:

– На потолок поглядите, медики недогрызенные!

Самое распоследнее в джунглях ругательство возымело свое действие, все как один задрали морды к потолку.

Огромный Пришелец распластался на идеально ровной, освещенной яркими пещерными гнилушками поверхности потолка. Расставленные ноги, раскинутые руки, кудрявая голова. Он был заключен в идеально ровный круг, перечеркнут множеством линий, и все его тело исписано мелкими непонятными знаками.

– Чокнутый! – прошептала Ириза. – Как пить дать, Чокнутый!

– Дура баба, – позволил себе бросить замечание Квар. – У Чокнутого волосы до пупа, и покрепче он. А этот доходяга.

– Все равно похож, – высказала свое мнение Шейла. – Такой же симпатичный.

Все разом посмотрели на нее.

– Ты че, девка? – прежде всего возмутился, конечно, отец. – Белены объелась? Где ж он симпатичный? Чокнутый это…

Квар показал, каким он видит для себя уродца.

– А этот, на потолке, совсем плоский.

Родж еще долго слушал размышления жителей о похожести и непохожести изображения и Чокнутого и никак не мог понять, то ли он чего-то недопонимает, то ли плохо объяснял. В конце концов ему наскучило, и он вмешался в разговор, который уже перешел на нижние части тела:

– Да вы что, совсем ничего не понимаете?

Все снова дружно ответили, что совсем ничего не понимают.

– Да ведь это же элементарно.

– Еще немного, и он на нас набросится, – тихо прошептал орангутанг Квару на ухо. Тот согласно кивнул и на всякий случай зашел за спину медведя.