– Что случилось? – Старости пришел в себя.

– Да тут бабахнуло что-то, – не вдаваясь в подробности, которых он сам не знал, пояснил Бобо. – Ты в порядке?

– Да все нормально. – Квар затряс головой. – Вот только скулы ноют. Последствия этого самого бабаха, наверно.

Медведь открыл рот, но потом передумал комментировать события.

– Давай с остальными разберемся.

Возражений не последовало. Ириза пришла в себя сразу, как только с ней поступили согласно правилам приведения пантер в чувство. Пару раз дернули за хвост. Шейла, приваленная телом орангутанга, была в глубоком обмороке. Ее решили оставить в покое, пусть полежит. Дело молодое, само пройдет. С Альварезой все оказалось сложнее. Сколько его ни хлестали по щекам, ни дергали за хвост, тот только отчаянно отбивался и кричал:

– Не хочу! Отвалите все! Дайте спокойно помереть!

На том и порешили.

Серому страннику не потребовалось ничьей помощи. Да и где это видано, чтобы волкам требовалась чья-то помощь? Первый вопрос, который он задал, предназначался Квару:

– А что это у него с хвостом?

Ириза и Альвареза посмотрели на хвост Квара, и только Бобо старательно отводил глаза от безобразия, которое он заметил гораздо раньше. Сам староста, вывернув голову, сморщив от усердия лоб, старательно разглядывал совершенно голый, без единого волоска шнурок.

– Как у водяной крысы. – Альвареза слишком поздно понял, что сморозил очередную глупость. За такие слова в джунглях запросто можно лишиться головы. Но, слава богу, Квар не обратил на слова орангутанга должного внимания. Он только крепко зажмурил глаза, проглотил тугой комок в горле и твердо заявил, не оставляя никакого сомнения в справедливости сказанного:

– Если кто-то еще хоть раз напомнит мне о хвосте…

Теперь пришла очередь зажмуриваться Альварезе, но он поступил несколько иначе. Всем в джунглям известно: если хочешь, чтобы пантера не отгрызла тебе голову, предоставь другую.

– Эй, а где Чокнутый?

Чокнутого в пещере не было.

Если житель джунглей говорит, что чего-то нет, то к этому стоит прислушаться.

– Как это понимать? – Квар обвел пещеру взглядом, заодно прихватив недоуменные морды присутствующих.

Как понимать исчезновение уродца, никто не знал. Даже Альвареза, у которого всегда на все был заготовлен достойный ответ, на сей раз ограничился немногословным высказыванием, смысл которого заключался в том, что уродцы так просто не исчезают.

– Где куски горелого мяса? Где раздробленные кости? Даже если ты не имеешь хвоста, то все равно от тебя должно хоть что-то остаться?

Риторический вопрос, на который никто не собирался отвечать.

– Где Чокнутый? – Пошатывающаяся Шейла приблизилась к группе жителей и заглянула в глаза каждому. Естественно, что все старательно отводили взгляд. – Вы что, его…

– Как ты могла подумать, девочка? – Квар лизнул дочь. – Мы же не звери какие-то. Просто он…

Достойного объяснения не получилось. Пришлось рассказать то, что имелось в наличии.

Шейла была умной пантерой, в крови которой текла кровь не одного поколения вожаков. И именно она первая начала действовать.

– Исчез? Просто так? Без причины? Ерунда. Сейчас мы разберемся!

Кто не знал Шейлу, мог подумать, что у молодой пантеры в результате вспышки помутился рассудок. Собственно, все, за исключением разве что Квара, так и подумали. Но староста знал свою дочь. Если говорит, что разберемся, то, стало быть, так все и будет.

– Станция! – Староста, а вместе с ним и все присутствующие удивленно уставились на Шейлу, которая обращалась к кому-то невидимому, называя его странным именем. – Станция!

– Станция обработки слушает?!

Альвареза взвизгнул и укрылся от голоса в объятиях задрожавшего медведя. Серый странник и пантеры припали к полу, готовясь к обороне. Но, слава богу, ничего не произошло. Шейла относилась к голосу совершенно спокойно, а значит, никакой опасности не существовало.

– Станция! Где Чокнутый? Отвечай!

Под потолком пискнуло, и из камней, заросших мхом и подвешенных к самому потолку, раздался все тот же голос «станции»:

– Обработка прошла успешно. Станция готова к следующей операции.

Это все, чего могла добиться пантера от пещеры. На любой ее вопрос голос отвечал одними и теми же словами.

Шейла устало уселась на задние лапы и заплакала. Крупными мутноватыми слезами.

– Ладно, хорош голосить-то. – Квар неуклюже попытался ее успокоить, но только больше разжалобил Шейлу, которая зашлась пуще прежнего.

– Довели девчонку, – констатировал Бобо, старательно отталкивая все еще прижимающегося к нему орангутанга. – А ты, обезьяна из рода обезьяньих, отвали от меня. Нашел мать Терезу. Отвали, сказал, а то…