Шрифт:
* * *
И, устав от скучного предмета,о своем задумаешься ты.…Кончатся зачеты.Будет лето.Сбивчивые пестрые мечты…Ты отложишь в сторону тетрадку.Пять минут потерпит! Не беда!Ну, давай сначала,по порядку.Будет все, как в прошлые года.По хозяйству сделать все, что надо,и прибраться наскоро в дому,убежать в березы палисада,в желтую сквозную кутерьму.И кусок косой недолгой тенив солнечном мельканье отыскать,и, руками охватив колени,книжку интересную читать.Тени листьев, солнечные пятна…Голова закружится на миг.У тебя составлен аккуратнодлинный список непрочтенных книг.Сколько их!Народы, судьбы, люди…С ними улыбаться и дрожать.Быть собой и знать, что с ними будет,с ними жить и с ними умирать.Сделаться сильнее и богаче,с ними ненавидя и любя. Комнатка на коммунальной дачестала целым миром для тебя.Вглядываться в судьбы их и лица,видеть им невидимую нить.У одних чему-то научитьсяи других чему-то научить.Научить чему-то.Но чему же?Прямо в душу каждого взглянуть,всех проверить, всем раздать оружье,всех построить и отправить в путь.Жить судьбою многих в каждом миге,помогать одним, винить других…Только разве так читают книги?Так, пожалуй, люди пишут их.Может быть.И ты посмотришь прямостранными глазами.Может быть…С тайною тревогой спросит мама:— Ты решила, кем ты хочешь быть?Кем ты хочешь быть!И сердце взмоетпрямо в небо.Непочатый крайдел на свете.Мир тебе откроетвсе свои секреты.Выбирай! Есть одно,заветное,большое, —как бы только путь к нему открыть?До краев наполненной душоюобо всем с другими говорить,Это очень много, понимаешь?Силой сердца, воли и умалюдям открывать все то, что знаешьи во что ты веруешь сама.Заставлять их жить твоей тревогой,выбирать самой для них пути.Но откуда, как, какой дорогойк этому величию прийти?Можно стать учительницей в школе.Этим ты еще не увлеклась?Да, но это только класс, не боле.Это мало, если только класс.Встать бы так, чтоб слышны стали людямсказанные шепотом слова.Этот путь безжалостен и труден.Да, но это счастье.Ты права.Ты права, родная, это счастье —все на свете словом покорить.Чтоб в твоей неоспоримой властибыло с целым миром говорить,чтобы слово музыкой звучало,деревом диковинным росло,как жестокий шквал, тебя качало,как ночной маяк, тебя спасло,чтобы все, чем ты живешь и дышишь,ты могла произнести всегда,а потом спросила б землю:— Слышишь? —И земля в ответ сказала б:— Да. Как пилот к родному самолету,молчаливый, собранный к полету,трезвый и хмелеющий идет,так и я иду в свою работу,в каждый свой рискованный полет.И опять я счастлива, и сновапесней обернувшееся словоот себя самой меня спасет.(Путник, возвращаясь издалека,с трепетом глядит из-под руки —так же ли блестят из милых окондобрые, родные огоньки.И такая в нем дрожит тревога,что передохнуть ему нельзя.Так и я взглянула от порогав долгожданные твои глаза. Но война кровава и жестока,и, вернувшись с дальнего пути,можно на землени милых окон,ни родного дома не найти.Но осталась мне моя отвага,тех, что не вернутся, голосада еще безгрешная бумага,быстролетной песни паруса.)* * *
Так и проходили день за днем.Жизнь была обычной и похожей.Только удивительным огнемпроступала кровь под тонкой кожей.Стал решительнее очерк рта,легче и взволнованней походка,и круглее сделалась чертадетского прямого подбородка.Только, может, плечики чуть-чутьпо-ребячьи вздернуты и узки,но уже девическая грудьмягко подымает ситец блузки.И еще непонятая властьв глубине зрачков твоих таится.Как же это должен свет упасть,как должны взлететь твои ресницы,как должна ты сесть или привстать,тишины своей не нарушая?Только вдруг всплеснет руками мать:— Девочка, да ты совсем большая!Или, может, в солнечный денек,на исходе памятного мая,ты из дому выбежишь, дружок,на бегу на цыпочки вставая,и на старом платьице твоемкружево черемуховой ветки. — Зоя хорошеет с каждым днем, —словом перекинутся соседки.В школьных коридорах яркий свет.Ты пройдешь в широком этом свете.Юноша одних с тобою лет удивится,вдруг тебя заметив.Вздрогнет, покраснеет, не поймет.Сколько лет сидели в классе рядом,спорили, не ладили…И вотглянула косым коротким взглядом,волосы поправила рукой,озаренная какой-то тайной.Так когда ж ты сделалась такой —новой, дорогой, необычайной?Нет, совсем особенной, не той,что парнишку мучила ночами.Не жемчужною киномечтой,не красоткой с жгучими очами.— Что ж таится в ней?— Не знаю я.— Что, она красивая?— Не знаю.Но, — какая есть, она — моя,золотая,ясная,сквозная. —И увидит он свою судьбув девичьей летающей походке,в прядке, распушившейся на лбу,в ямочке на круглом подбородке.