– Не о чем жалеть, – ответил он, выводя ее на улицу.

Джаред снял пиджак, чтобы набросить его на плечи девушке в тонком платье. Что-то скользнуло из кармана, с глухим хлопком упав на дорожку. Кэлли оказалась проворнее и нагнулась, чтобы поднять потрепанный блокнотик с огрызком карандаша, вложенным меж исписанных страниц. Повинуясь импульсу, она распахнула книжицу, и узнаваемые слова бросились ей в глаза. Ее имя, возраст, личные сведения… Слова, сказанные ею, поступки, реакции на его действия подробно, натуралистично, формализовано были изложены в его записной книжке. Кэлли скинула пиджак и рывком вернула Джареду блокнот.

– Кэлли, не горячись. Дай объяснить, – примирительно приговорил он.

– Мне все понятно, – гневно бросила она через плечо, ускоряя шаг. – Можешь вычеркнуть меня из реестра. Как объект исследований я тебе больше не подхожу. Я не часть пары!

– Это было прежде. Но не теперь… Постой, – пытался остановить ее Джаред.

– Я не экспериментальная крыса в твоем безумном утопическом проекте!

– Кэлли, у меня не было намерения обидеть тебя. Я лишь надеялся выяснить, понять, испытать то, что других людей заставляет быть ближе друг к другу.

– Тебе было известно, как я отношусь к этому исследованию, тем не менее, ты осмелился использовать меня, не поставив в известность, даже не удосужившись соблюсти формальных требований эксперимента. Ты и твоя ирония, твои гипотезы и твои намерения в отношении меня… это низко, Джаред, это непозволительно… Я выхожу из твоего эксперимента и прошу сделать об этом соответствующую отметку, а также никогда не напоминать о себе, даже если тебе понадобятся сведения о том, почему я не хочу с тобой знаться!

Кэлли стояла напротив алтаря; между неплотно сомкнутыми плечами шаферов ей виделся священник. Беспокойство не оставляло ее: все время присутствовало ощущение, будто что-то не в порядке, что-то неправильно. Вот только что именно – этого Кэлли не знала.

Внутреннее пространство богато декорированной церкви было полно нарядных людей – члены двух семей, друзья и коллеги венчающихся.

Белоснежные скамьи были украшены свежесрезанными розами в пышных бантах голубых атласных лент. Все просто, элегантно, торжественно, в лучших традициях, как и старомодно-целомудренные наряды подружек невесты, серьезность и сосредоточенность дружков жениха.

– Где он? – тихо спросила Регина О'Райан.

– Не имею представления, – выдала свое крайнее беспокойство Кэлли. – Быть может, с Одрой?

Обе женщины в очередной раз огляделись.

– Лучше бы он появился. В противном случае… – процедила свадебный фотограф, намеренная во что бы то ни стало сделать очередную коллекцию элегантных фотографий.

– А что, если это похищение? – попробовала разрядить обстановку шуткой Кэлли.

– Инопланетянами? – едко уточнила Регина.

Люди все прибывали, занимали места, экзальтированно щебетали, слышались тихие аккорды церковного органчика.

– Не будем паниковать заранее. Этому может быть миллион невинных объяснений. Пойду выясню, – проговорила Кэлли и проскользнула к выходу. – Одра, – сдавленным голосом подозвала она бухгалтера «Белль Марьяж» в изысканном свадебном облачении. – Ты великолепно выглядишь… Но в чем дело? Разве не пора начинать?

– Но его еще нет! – побелевшими от гнева губами проговорила Одра, глаза которой уже были красны от горького предчувствия.

– Он, конечно, опаздывает, дорогая, но обязательно появится, – почему-то посчитала нужным заверить подругу в этом спорном мнении Кэлли.

– Кэлли, если бы он этого хотел, то был бы уже здесь. Тебе так не кажется? – сухо спросила бухгалтерша. – У меня с утра было дурное предчувствие.

– У меня, откровенно говоря, тоже, – призналась Кэлли. – Но неужели… Нет! Не могу в это поверить… Так не поступают. Только не вдень свадьбы.

– Кэлли, милая, он не придет, – твердо резюмировала Одра. – Я знаю Дэвида. Он не был заинтересован в свадьбе с самого начала… Продолжать ждать чего-то не имеет смысла, – подытожила невеста и опустилась на пуфик напротив туалетного столика для будущих жен.

Кэлли с тяжелым сердцем затворила за собой дверь и отправилась донести грустную новость до Сирены, Натали, Джулии, Регины и Белль.

Все женщины собрались в крохотной комнатке и молча, без пустых слов сочувствия обнялись с оставленной невестой.

– Может, оно и к лучшему… – философски рассудила в итоге Одра, с помощью Сирены снимая фату. – Вы, девчонки, действительно лучшее, что есть в моей жизни. И вы всегда со мной, – старательно не допуская слез, обнялась она с коллегами и начальницей. – Спасибо вам.