– Мы должны ее забрать, – говорит Кристиан. – Похороним как положено.

– Хорошо, – соглашается Дитрих. – Не проблема.

– Я сам ее вытащу из ванны, – продолжает фотограф. – Принеси халат.

– Хорошо.

Дитрих идет за халатом, а Кристиан поднимает «шиву», ловит улыбающуюся Агату в объектив и нажимает на кнопку.

Кадр № 667. Анклав Сингапур, конец июля. Мертвая фея.

Последний Храм

Дорога верных

– Вышел к озеру! – громко сообщил идущий первым Афанасьев и, не удержавшись, добавил: – Оно большое.

– И красивое, – поддакнул Берг.

– И большое, – хмыкнул Шаров.

– Мать моя женщина! Да это же ледник!

– Черт! Правда!

– За языками следите!

– Твою мать, Берг, можно подумать, ты сам не офигел!

– Чертыхаться здесь не надо!

– Сюда черти не забредают!

Путешествие по пещере длилось третий час, и уставшие офицеры охотно воспользовались случаем потрепаться. Какой-никакой, а отдых. Тем более что открывшийся им вид и в самом деле производил незабываемое впечатление.

Перед путешественниками расстилался огромный зал, длина которого превышала двести метров – лучи суперфонарей до противоположного конца не добивали. Высотой он был метров тридцать, а стена по левую руку представляла собой сплошной голубоватый лед. Подтаявшая вода которого, по всей видимости, и образовала плещущееся у ног озеро.

– Здесь кто-нибудь живет?

– Например, раки?

– Тебе лишь бы жрать.

– Но откуда здесь взялся ледник, мужики? Мы ведь глубоко под землей.

– Я вообще не уверен, что мы еще в Пиренеях.

– Это понятно.

– А значит, мы можем быть и не очень глубоко.

– Я вообще не уверен, что мы где-то есть, – негромко произнес Берг, и все замолчали.

Дорога к Последнему Храму извилиста, и где она проходит, даже их проводник вряд ли знает.

– Но здесь все равно красиво.

– Кто бы спорил.

Мишенька вышел к озеру последним. Равнодушно оглядел красоты, кивнул, мысленно отметив очередной рубеж, помолчал, спокойно принимая взгляды спутников, после чего произнес:

– Справа должна быть терраса.

– Есть! – подтвердил вездесущий Афанасьев.

– Широкая?

– Метра три.

Последовал еще один кивок, а за ним – приказ:

– Двигаемся в обход озера по террасе. Дистанция – два метра. – Мишенька снял очки и принялся протирать стекла. – Господа, мы почти у цели.

Расставание с Папой Джезе прошло для Щеглова, если можно так выразиться, без последствий. То ли архиепископ действительно был ошарашен полученным сообщением, то ли с самого начала решил повести себя благородно – соглядатаев за Мишенькой он не направил. Что, впрочем, не заставило Щеглова отказаться от мер предосторожности.

Покинув собор Святого Мботы, Мишенька вдоволь попетлял по Франкфурту, стряхивая несуществующих преследователей, и лишь убедившись, что чист, отправился в транспортный узел имени Аденауэра, где его поджидали двенадцать особенно доверенных офицеров из московского филиала СБА. Теперь Щеглов играл роль богатого, но слегка сдвинутого на спелеологии верхолаза, путешествующего от горы к горе в компании тренеров и телохранителей. Ни легенда, ни документы не вызвали у пограничников Исламского Союза подозрений, и до нужного места – небольшой пещеры в сердце Пиренеев – группа добралась всего за восемь часов. Сначала на частном самолете, затем на арендованных внедорожниках, а последние километры – пешком. Снаряжения с собой было мало, так что шли быстро, почти бегом.

У входа в пещеру сделали небольшой привал, во время которого просканировали тоннель и убедились, что внутри никого нет. Проверили карту подземелья – длина восемьдесят три метра, перепад высот двенадцать метров, – помолчали и, сосредоточенные, отправились в путь.

Отобранные Мишенькой офицеры знали, куда направляются, понимали, что им придется пройти гораздо больше восьмидесяти трех шагов, и были готовы к испытаниям. И каждый из них жаждал оказаться в месте, о котором неоднократно слышал, – в таинственном Последнем Храме, застрявшем между Верхним и Нижним мирами, но не в Срединном. Каждый из них знал, что такое путешествие – в нигде и в никогда – он сможет совершить лишь раз в жизни.

Красота подземного озера заставила офицеров галдеть и шумно обмениваться впечатлениями. Кто-то клялся, что не видел раньше ничего подобного, кто-то сожалел, что не захватил фотоаппарат, а «балалайки» в этих местах не работают, одним словом, никто не любовался молча.

А вот величие внутреннего предела заставило спутников Мишеньки прикусить языки. Все-таки одно дело слышать рассказы о великолепии древней святыни и совсем другое – видеть воочию.

Храм начался вдруг – дорога, по которой Щеглов вел группу, не петляла внутри построек, а выводила прямо в Зал Богов. Из сводчатого пещерного тоннеля к главному алтарю. В обширное круглое помещение, украшенное колоннадой и статуями. С расписными стенами и столь высоким куполом, что взгляд терял его очертания. А потому казалось, что крыши у Зала Богов нет, тем более что сверху на алтарь непрестанно струился рассеянный солнечный свет.