— Этан, — уточнила Мэллори.

Я кивнула:

— В Доме Кадогана это Этан. Он самый могущественный член Дома. Все остальные вампиры ему подчиняются. Новообращенные должны принести ему клятву верности, обязаны служить и тому подобное. У него даже имеется довольно необычный титул.

Мэллори подняла взгляд, удивленно изогнув брови.

— Он мой сеньор.

Мэллори безуспешно попыталась удержать усмешку, что закончилось каким-то сдавленным фырканьем, а потом снова уткнулась в журнал.

— Значит, при разговоре ты должна обращаться к Этану Салливану «сеньор»?

— Только если рассчитываю на его ответ.

Она сдержанно хихикнула.

— Что еще?

— Дома устроены наподобие… — я замялась, подыскивая подходящее сравнение, — производственных поселков. Многие вампиры заняты на службе Дому. В охране, в связях с общественностью или в другой области. У них имеются администраторы, врачи, которые работают вне Дома, даже исторически установившиеся должности. Все они получают жалованье.

— Исторические должности?

Я отхлебнула содовой.

— У Этана имеется заместитель, то есть второй по рангу вампир.

— А, как Райкер?

Я еще не упоминала, что «Следующие поколение» [5] относится к ее любимым произведениям?

— Верно. Есть еще страж, отвечающий за охрану Дома.

— Фирменная фишка?

Метафора мне понравилась, и я кивнула:

— Точно. А сам Дом обитает в районе Гайд-парка. Думаю, это приличный особняк.

Последний факт произвел на Мэллори впечатление.

— Ладно. Если уж на тебя напали и насильно превратили в вампира, лучше, если в этом участвовал богатый и знаменитый вампир.

— Логично.

— И как много вампиров в Доме Кадогана?

— В общей сложности триста восемь. Восемьдесят шесть из них проживают в принадлежащем Дому особняке. Там у каждого что-то вроде спальни.

— Выходит, эти вампиры живут в своем общежитии-особняке, а ты получаешь жалованье за то, что твои зубы стали длиннее? — Она наклонила голову. — А сколько это?

— Достаточно много. Больше, чем стипендия аспиранта.

— Минус урезанная свобода.

— И это верно.

Мэл откашлялась, поставила на стол банку, сложила руки и посмотрела мне в лицо. Из всего этого я поняла, что ее следующее заявление мне вряд ли придется по вкусу.

— Я звонила в университет.

От тона ее слов у меня ёкнуло сердце.

— Ты сказала им, что все произошло не по моей воле?

Ее взгляд уперся в стол.

— Мерит, они не принимают вампиров. Закон не обязывает их этого делать, и они боятся судебных исков, если один из вас, ну… — она нахмурилась и махнула рукой, — покажет клыки или кого-то укусит. Честно, если бы Элен этого не сделала, они сами вышвырнули бы тебя, едва обнаружив этот факт.

Злость набухла и расправила крылья.

— Но я им ничего не сказала бы, — упорствовала я. — Откуда бы они узнали? Я бы могла перестроить свое расписание, взять вечерние группы…

Мэллори покачала головой и протянула мне газету, лежавшую на краю стола. Это был утренний выпуск «Трибьюн», открытый на странице, где красовался крупный заголовок, набранный готическим шрифтом и состоящий из одного слова:

Я развернула страницу. Заголовок относился к странице городских объявлений. Под ним располагалось двенадцать столбцов с фамилиями, по дюжине строчек в каждом. Текст гласил:

Я просмотрела названия Домов: Наварры, Макдональда, Кэбота, Кадогана, Тейлора, Линкольна, Вашингтона, Харта, Ласситера, Грея, Мерфи, Шеридана. Мое имя числилось в колонке Кадогана.

У меня подвело живот.

— Уже звонили репортеры, — негромко сказала Мэллори. — Они оставили сообщения на автоответчике. Хотели узнать, каково это — быть вампиром. Вампиром Мерит.

— Репортеры? — Я тряхнула головой и бросила газету на стол. — Не могу поверить. Не могу поверить, что они это сделали. Они выдали меня.

Я закрыла лицо руками и постаралась сдержать зарождавшийся в душе гнев.

— Ты в порядке? — спросила Мэллори.

Я опустила руки и посмотрела ей в глаза, ища понимания:

— Я могла бы притворяться, могла скрывать это от всех. Только и надо, что взять вечерние часы занятий, что не так уж и трудно. И с куратором можно было бы встречаться по вечерам. Проклятие! Мне даже не дали шанса попробовать!