— Мерит, давай-ка кое-куда съездим.

Мой дедушка, заботившийся обо мне с самого детства, четыре года назад, после смерти бабушки, объявил родным, что выходит в «частичную» отставку. Моему высокомерно скривившемуся отцу он сказал, что прекращает работать «в поле», а вместо этого переходит консультантом в отдел расследований, чтобы помогать в раскрытии убийств.

Но пока мы ехали на юг в его громадном «олдсмобиле» — подумать только, с красной бархатной обивкой, — дед признался, что рассказал нам не всю правду о своей работе в департаменте полиции Чикаго. Да, он все еще трудился на пользу городу, но совсем в другом качестве.

Восемь месяцев назад, когда вампиры решили объявить о своем существовании, он был ничуть не удивлен.

— Вампиры живут в Чикаго уже больше ста лет, — сказал он, держа руки на руле и вглядываясь в темноту улиц. — Сообщество Наварры обосновалось здесь еще до большого пожара. Власти города узнали об этом не сразу, а только несколько десятилетий назад. И администрация бывшего мэра Делейза уже знала о вас. И Тейт о вас тоже знает. В верхних эшелонах, пожалуй, не осталось никого, кому это не было бы известно. — Не отрывая взгляда от дороги, дед слегка наклонился в мою сторону. — Кстати, корова миссис О'Лири не имеет к пожару никакого отношения.

— И за все это время никто не додумался рассказать жителям города о живущих среди них вампирах? И не было никакой утечки информации? И это в Чикаго?! Поистине невероятно.

Дед хихикнул:

— Если это кажется тебе невероятным, послушай дальше. Вампиры только верхушка сверхъестественного айсберга. Оборотни. Демоны. Нимфы. Эльфы. Тролли. В телефонном справочнике Города ветров числится немало представителей каждого из этих народов. И вот здесь можно начинать говорить обо мне.

Я изумленно вытаращилась, подняв брови:

— Что ты имеешь в виду?

Дед открыл рот, но заговорил не сразу. Потом спросил:

— Ты позволишь мне начать с самого начала?

Я кивнула.

— Во всех этих сверхъестественных сообществах время от времени возникают свои проблемы. Стычки между вампирскими Домами, эльфийское соперничество, пограничные споры между речными нимфами.

— Как, в реке Чикаго водятся нимфы?

Дедушка свернул с трассы на тихую боковую улочку.

— А как ты думаешь, почему в День святого Патрика вода становится зеленой?

— Я думала, применяется какой-то краситель.

Он саркастически хмыкнул:

— Если бы это было так просто. Короче говоря, нимфы контролируют протоки и каналы. Если на реке возникают проблемы, в первую очередь надо обращаться к ним. — Он махнул рукой. — Так что, видишь, это не просто домашние ссоры и пропажи комнатных собачек. Порой возникают серьезные проблемы, с которыми парни в форме не могут справиться, поскольку не обладают достаточным опытом и подготовкой. Вот мэр Тейт и решил найти способ решать их централизованно. Чтобы в случае возникновения споров можно было принять меры, пока разногласия не затронут весь город. Поэтому четыре года назад он учредил пост омбудсмена.

Я кивнула, припоминая слова Этана:

— Этан упоминал о нем, когда зашла речь о магии. Он собирался позвонить омбудсмену насчет Мэллори. Вампиры считают ее колдуньей.

Дед явно заинтересовался этим фактом:

— Скажи на милость! Катчеру будет интересно об этом услышать.

— Катчер? — переспросила я. — Он и есть омбудсмен?

— Нет, малышка, — усмехнулся дед. — Омбудсмен — это я.

От удивления я повернула голову и уставилась на него:

— Что?!

— Мэр предпочитает называть меня «связующим звеном» между обычным и сверхъестественным миром. Я лично считаю, что это нормальная бюрократическая чушь. Но мэр попросил меня взяться за эту работу, и я работаю. Должен признаться, что не имел понятия о вампирах и оборотнях, когда патрулировал улицы, и мне было любопытно повстречаться с этим народом. Я люблю свой город, Мерит, и мне бы хотелось, чтобы у каждого здесь были равные шансы.

Я тряхнула головой:

— Я в этом не сомневаюсь, но не знаю, что сказать насчет всего остального. Ты же ушел в отставку, дед. Ты сказал нам… мне, что уходишь на пенсию.

— Я пытался стать пенсионером, — ответил он. — Я даже пытался заниматься бумажной работой в хранилище улик. Но я тридцать лет был копом. И я не смог. Я не был готов отказаться от активной работы. Ведь полицейские накапливают колоссальный опыт, Мерит. Мы выступаем посредниками. Решаем проблемы. Расследуем. — Он пожал плечами. — И теперь я занимаюсь тем же самым, только общаюсь с более скрытными существами. Я начинал работать в городской ратуше, а теперь у меня свой собственный отдел.