— Кажется, у меня сломана нога, — хладнокровно сообщила девушка. — Все прочее вроде бы в порядке.

Дирк на руках вынес ее из машины и осторожно опустил на палубу. Обступившие их пассажиры наперебой вопрошали, чем они могут быть полезными. Хлопнула дверца «фольксвагена», и из микроавтобуса вылез, пошатываясь, бородатый хиппи-перестарок с перевязанным ленточкой конским хвостом и выпирающим из-под давно не стиранной футболки с надписью «БЛАГОДАРНЫЕ МЕРТВЕЦЫ» объемистым пивным животиком. Выпучив глаза на дымящийся капот многострадального «крайслера», он протиснулся в первый ряд и скривился от шибанувшей в нос смеси запахов перегретого машинного масла, раскаленного металла и горелой резины. Еще полчаса назад блиставшая лаком и хромом обшивка превратилась в решето. Мягкие сиденья из натуральной кожи, изодранные в клочья доброй дюжиной пулеметных очередей, были усыпаны осколками стекла. Протекторы передних колес разошлись по швам и свисали лохмотьями, а между задними торчало карикатурное подобие причудливо изогнутого китобойного гарпуна. Широкая гаревая дорожка в четыре полосы протянулась по палубе от кормы до заднего бампера. Дирк вяло улыбнулся похлопавшему его по плечу мужчине и вопросительно посмотрел на него.

— Вот что я скажу тебе, парень, — глубокомысленно изрек великовозрастный хиппующий бородач, сочувственно покачивая головой, — Тачке твоей теперь полный абзац, уж можешь мне поверить. Надеюсь, она у тебя застрахована?

Местным властям хватило нескольких часов, чтобы все согласовать, утрясти и направить самоходную грузовую баржу с водолазом на борту к пристани на Вашоне. Двадцатитонный подъемный кран без напряга поднял с глубины в сорок футов подцепленные на крючья захвата останки «кадиллака» и перенес их на палубу. Команда спасателей бережно, но не без помощи автогена извлекла полураздавленные тела из салона и отправила их в морг, записав в графе «причина смерти» сопроводительного документа прозаическое «автомобильная катастрофа».

Начатое ФБР по инициативе НУМА расследование на федеральном уровне не смогло установить личности мертвых киллеров. Никаких документов при них не оказалось, а «кадиллак» числился в угоне. Подключенные к следствию сотрудники иммиграционной службы пришли к выводу, что погибшие — предположительно, японцы по национальности, — скорее всего, проникли в страну нелегальным путем через канадскую границу.

Главный коронер Сиэтла раздраженно проворчал, выпроводив еще одну пару агентов ФБР, посетивших морг для осмотра тел:

— С тех пор как к нам привезли этих чертовых японских гангстеров, стало совершенно невозможно нормально работать. Всё шастают и шастают, никак не насмотрятся!

Помощник коронера, бывший военврач, год отслуживший в Сеуле, согласно кивнул и шутливо заметил:

— Если так и дальше пойдет, придется установить в холодильнике вращающиеся двери.

— Жду не дождусь, когда они, наконец, оформят все бумаги для отправки их на родину.

— Надеюсь, Япония — их настоящая родина, — с сомнением в голосе произнес помощник, задвигая последнее тело в ячейку морозильника. — Только, на мой взгляд, они куда сильнее смахивают на корейцев.

Проведя двенадцать часов в больнице у койки Сары и пустив в ход все свое обаяние, Дирк уговорил-таки врачей выписать ее утром под его поручительство. Хотя пациентов с переломом ноги обычно отпускают домой сразу после наложения гипса, в данном случае перестраховщики-медики приняли решение госпитализировать мисс Мэтсон на несколько дней, ссылаясь на необходимость всестороннего обследования и довольно высокую вероятность посттравматических последствий. Хорошо хоть перелом щиколотки оказался простым, закрытым и не требующим каких-то изощренных методов лечения типа вытяжки, соединительных спиц и хитроумных закруток. Старый добрый гипс, пара уколов болеутоляющего — и пожалуйте на выход, вам тут не санаторий.

— Не скоро теперь нам с тобой доведется потанцевать, — посетовал Питт, выкатывая инвалидное кресло с Сарой на улицу.

— Ну почему же, запросто, если ты не возражаешь против синяков на отдавленных ногах, — возразила она, демонстрируя тяжеленный гипсовый сапожок до колена.

Игнорируя заверения Сары, что она прекрасно себя чувствует и готова хоть сейчас приступить к работе, Дирк отвез ее домой — в небольшую, но элегантно и со вкусом обставленную квартиру в престижном центральном районе Сиэтла. Там он бережно вынул ее из кресла и на руках отнес на кожаный диван, уложил, накрыл одеялом и подложил пару подушек под загипсованную ногу. Нежно погладив растрепавшиеся волосы, Дирк тяжело вздохнул и выдал, наконец, пренеприятнейшее известие:

— Ты уж прости меня, дорогая, но я не могу остаться с тобой. Срочно вызывают в Вашингтон. Улетаю сегодня вечерним рейсом. Сэнди я предупредил, она за тобой присмотрит.

— Сэнди за мной и без твоих напоминаний присмотрит, — рассмеялась Сара. — А не то и вовсе ко мне переселится. Меня другое беспокоит: мы ведь так и не знаем результатов анализов команды «Глубинного старателя». Надо бы выяснить. Я сейчас позвоню Ходу в лабораторию.

Она попыталась встать, но вколотые полчаса назад транквилизаторы уже проникли в кровь и приступили к активным действиям. У нее закружилась голова, мозг и тело словно обволокло мягким, но упругим коконом, и ее неудержимо потянуло ко сну.

— Так, с тобой все ясно, — объявил Дирк, укладывая ее обратно, — Ты имеешь право на один телефонный звонок, после чего закрываешь глазки, начинаешь обратный отсчет и по команде «пуск» улетаешь в гости к Морфею. Звони, пока я добрый.

Он вручил ей мобильник, а сам заглянул на кухню — удостовериться, хватит ли Саре съестного хотя бы на первое время. Практически пустой холодильник его разочаровал, зато лишний раз подтвердил давно подмеченный, но не поддающийся логическому обоснованию факт: незамужние женщины всегда, за редчайшим исключением, держат дома гораздо меньше продуктов, чем холостые мужчины.