Вадим Романович Лесняк стремительно стал самым популярным человеком в городе. Изгой прежнего режима, он, конечно же, был ярым демократом и реформатором. Без него, прекрасного оратора, практически не проходил ни один митинг. И депутатом в Верховный Совет он был избран легко, на «ура!». А потом так же легко сложил свои депутатские полномочия, чтобы принять новую должность — из рук «Самого». И это уже по-настоящему мощно. И очень перспективно.

Никто, конечно, не догадывался о разговоре на «конспиративной» квартире — последнем разговоре на последней встрече. Кагэбист — их за последние годы сменилось несколько, но все были корректны, спокойны, властны, — сказал ему:

— Пока, Вадим Романович, встречаться не будем. Вы отлично вживаетесь в новую ситуацию, продолжайте это делать. Считайте, что выполняете наше особое задание, пробирайтесь в верха новой власти. И что бы там ни говорилось и ни писалось в нынешней свободной прессе, будьте уверены: наша организация сумеет постоять за себя, и за своих лучших агентов. А счёт ваш в банке будет, как и раньше, пополняться.

Внешне у Вадима всё складывалось прекрасно. Года через три после этого разговора он был уже крупным политическим деятелем, популярным и авторитетным. А в душе — в душе у него клубились переплетённые и запутанные чувства. Ненависть к новой власти: она разрушила его устойчивый и спокойный мир, где всё было ясно и привычно. Но, ненавидя, он всё больше вживался в новые обстоятельства. Они давали ему невероятные возможности — власть и деньги. Большие деньги! Он уже был акционером нескольких коммерческих банков, учредителем трёх совместных с зарубежными фирмами предприятий. Гонцы приходили к нему сами, сами предлагали. Он просто соглашался. И деньги текли таким потоком, что ручеёк кагэбистских взносов казался жалким. Но, в то же время, Лесняк не был уверен, что «контора» не имеет отношения к этому бурному денежному потоку. Он ведь их агент и выполняет задание — ни на день Вадим об этом не забывал. Знать это было и сладко, и страшно. И с каждым днём страшнее. Ведь в журналах и газетах открывались такие тайны КГБ, о которых, казалось, никто никогда не узнает. Становились доступны архивы. Всё чаще журналисты писали о том, что вот-вот начнут публиковать списки агентов… Но, может, все эти слухи тоже исходили из «конторы» и имели тайную цель? Душа Вадима разрывалась от непонимания и растущего страха. И вот тогда на его пути вновь стала попадаться Тополёва — случайно или нет?

Однажды на митинге, когда он пламенно разоблачал уже почти опальных коммунистов и кагэбистов, он увидел её. Лариса стояла в первых рядах и смотрела на него знакомым насмешливым взглядом. Он испугался, с трудом закончил, скомкав, свою речь. И увидал, что когда начал говорить следующий оратор, она спокойно выбралась из толпы и ушла.

Вскоре он выступал по городскому телевидению. Шла запись беседы с ним, когда, подняв голову, он увидел в кабине режиссёра Тополёву. После записи он подошёл к ней, поздоровался. Она сказала, что делает сценарий для другой редакции, а сюда заглянула навестить подругу. Они немного поговорили, очень мимо так, ни о чём. Однако фразочку: «Твоё время пришло, Вадик», — она явно ввернула с подтекстом. И он не поверил в случайность встречи. Особенно когда столкнулись они и третий раз — за короткий срок. Это случилось на заседании городского депутатского корпуса, куда Лесняка всегда охотно приглашали, просили совета и помощи. Лариса была среди журналистов, которые обычно эти заседания посещали. Но она пришли впервые, именно теперь.

Вадим знал, что Лариса Тополёва — или теперь уже Климова, — не работает в штате ни одной редакции. Однако часто делает материалы на радио, телевидение и даёт статьи, обычно в одну городскую газету. Публицист она отличный: когда надо — хлёсткий и доказательный, в других случаях — мечтательно-романтичный. Читатели её знали, ждали этих статей. Лесняк с ужасом представил: что, если она напишет о нём всё, что знает! Ведь сейчас публикуют всё, что угодно. А это будет разорвавшаяся бомба, сенсация! И полная его гибель. Раньше государство защищало его — он был его разведчиком во вражеском стане. А теперь? Теперь он шпион в своём государстве. А Тополёва явно собирает на него компромат…

Недавно Вадим побывал в Соединённых Штатах с группой депутатов. Встречался там с диссидентами, которые давно туда уехали, среди них были и его знакомые. Но вот в город Цинциннати он не поехал, не смог себя заставить. Там жили Аркаша Жиров и Нинка Картуш, самые, казалось бы, близкие друзья. Аркаша отсидел пять лет в политических лагерях, а когда освободился, сразу уехал в Штаты, прихватив с собой Картуш. Та, стерва, угомонилась наконец-то, стала добропорядочной женой. Вадик знал, что живут они довольно обеспеченно, издают свои книги, редактируют чужие, занимаются всё той же правозащитной деятельностью. Вадим завидовал им — до чёрной боли, до бессонных ночей! Иногда думал: лучше бы, как Жиров, отсидел тюрьму, теперь бы жил в Америке спокойно, у Бога за пазухой… Но нет! У него свой путь. Он пробьется на самый верх власти, будет управлять миллионами людей, целой страной. «Контора» поддержит его, как всегда это делала — он ведь выполняет особое задание! Если только на пути не станет Тополёва. А она, похоже, уже становится.

Последние три года Вадим переписывался с Аркадием и Нинель, написал и о том, что собирается в Штаты. Но они почему-то долго не отвечали, а когда письмо пришло, оно показалось Вадику слишком коротким, слишком сдержанным и осторожным. И у него заныло сердце от догадки: это Тополёва! Она написала им, всё рассказала. Они ждут его, чтобы разоблачить, предать огласке! И хотя Вадик понимал, что это всего лишь догадка, но не поехал в Цинциннати, не сумел преодолеть страх. И там, в Америке, впервые подумал: «Хорошо бы Тополёва умерла». Он не сомневался — вместе с ней умрёт и его страх.

Он стал об этом думать. Всё чаще и чаще. Казалось: столько людей погибают от несчастных случаев, от внезапных болезней — рака, инфаркта. Почему бы этому не случиться с ней? Ведь погубит же она его, кругами ходит вокруг, выжидает момента! И он знает, какого момента: через год должны начаться выборы правительства. Вадим был одним из немногих, кто знал: предполагается введение должности Президента страны! Конечно, эту должность займёт «Сам». Но время сейчас такое непредсказуемой! Как знать, как знать…

Вадим мог бы уже сейчас постоянно жить в столице, лишь наезжая в родной город. У него была там квартира — правительственная, и ещё одна, наличие которой он не афишировал: собственная, купленная на свои деньги. Когда-нибудь — скоро — он купит себе коттедж и в Америке, в тихом приятном городке. Но для этого нужно будет сначала сделать два дела. Первое — войти в самые близкие к будущему президенту круги. Потому Лесняк и не переселился окончательно в столицу — ещё не время. Ему нужен родной город: здесь его авторитет на виду у всей страны. В столице «советников» слишком много. Простые люди их толком не знают. А скоро эти «простые люди» станут избирателями. Кого тогда они вспомнят? Молодого, делового, не столичного — и это тоже плюс! Вот тогда и сделает он последний шаг — к президентскому креслу. А, может, и в само кресло? — от себя-то Вадим подобных планов не скрывал. Но чтобы это случилось, нужно сделать и второе: обезвредить человека, который держит его в постоянном страхе разоблачения и единственный может его погубить. Пока жива Тополёва, не иметь ему ни президентского кресла, ни спокойной жизни в Америке.