Солнце пропало за горными вершинами, и в это время женщины высадили последние стебельки, подперли руками бока и распрямили ноющие спины. Взвалив на спины мотыги и пустые корзины, они присоединились к огромной толпе деревенских жителей, возвращающихся домой. Задерживаясь у глубоких канав, они смывали грязь; из воды появлялись белые сморщенные икры, весь день простоявшие погруженными в ил. Их жизнь была проста и регулировалась сменой времен года и ростом столь необходимого риса. Труд был тяжелым, но неспешным, и на жизненном пути их подстерегало мало неожиданностей. Эти люди могли заглянуть в будущее, загадать любой месяц и день и точно сказать, чем будут заниматься тогда. Они знали, где родились, и знали, где умрут. Свои обязанности они выполняли вместе почти в идеальном согласии. Казалось, они создали мир, в котором каждый отдельный человек трудился ради всеобщего блага — если такое вообще возможно.

Где-то в промежутке между работой на рисовых полях и вечерними посиделками за чаем с Тау я наконец нашла тот Вьетнам, который искала. В этой маленькой деревушке, пока не тронутой влиянием современного мира, я испытала радость пребывания среди людей, среди семьи — чувство, старое как мир и свойственное нам всем. Я наконец поняла, зачем проделала такой долгий путь — потому что мне самой этого не хватало. И хотя на первый взгляд в таком месте, как Майтяу, было намного легче создать дружное общество людей, я знала, что смогу найти нечто подобное и в Америке, стоит лишь потратить немного времени.

Я привезла домой много воспоминаний — о крестьянине, терпеливо таскающем камни, чтобы построить новое кукурузное поле; о кондукторе, заключившем со мной перемирие — ведь прошлое стало для него не более чем причиной разделить хлеб; о женщинах, карабкающихся по горному склону с грузом, удерживаемым лишь их сильными спинами и невозмутимым упорством; о патриархе племени зао, который смотрел вокруг и был уверен, что под построенной им крышей будут жить его дети, и дети его детей, и еще многие потомки, после того как он сам займет свое место среди предков.

Но главным было то, что я нашла свое место. Я осознала ценность того, что оставила дома, и поняла, почему это так много для меня значит.

Пора было возвращаться назад.

Мне было двадцать девять лет, когда я поехала во Вьетнам. Вся поездка, включая перелет и визы, за исключением стоимости фото— и видеокамер, обошлась примерно в шесть тысяч долларов. Вот список вещей, которые я брала с собой.

Видеокамера Hi-8;

Nikon 8008s с объективом 35-135;

Вспышка SB25;

5 светофильтров для «Никона», 3 для Hi-8;

Невероятно тяжелый штатив Bogen с панорамной головкой;

Пленка Hi-8 на 60 часов;

27 фунтов специальных батареек, которые, как оказалось, не работали;

Зарядка для аккумулятора к Hi-8;

130 фотопленок;

50 батареек АА (все мое оборудование работало от этих батареек, даже фонарик);

Микрокассеты и 42 двухчасовые пленки;

Раствор для чистки объектива;

70 герметичных целлофановых мешочков;

Водонепроницаемый чехол;

По три пары носков и нижнего белья;

Флисовая куртка и три рубашки;

Двое брюк;

Одни шорты;

Кроссовки и сандалии «Рибок»;

Огромное количество лекарств (по рецепту и без);

Туалетные принадлежности: шампунь, зубная щетка, мыло (им же стирала), зубная паста, резинки для волос, дезодорант;

Солнечные очки;

Шляпа;

Тампоны (надо было брать больше);

Фонарик;

Компас;

Карманный нож;

Набор инструментов для ремонта мотоцикла;

Изолента;

Иголка и нитки;

Туалетная бумага;

Ручки, бумага, блокнот;

Бутылка для воды;

Йодовые таблетки;

Витамины (потом купила);

Книги (слишком много);

Оригами;

Теннисные мячики;

Журнал «Life» (для местных);

Ламинированные фотографии родных;

Словарь и учебник по грамматике;

Паспорт и виза (и их копии);

Больше тампонов;

Маму;

Фрисби;

Витамин С;

Солнцезащитный крем;

Нормального оператора;

Инструкцию к SB25;

Семь месяцев

6400 миль

4000 долларов (без авиабилета и виз)

Рюкзак весом 63 фунта [11]