Катя вдруг вытерла слёзы и, в свою очередь, обрушилась на полковника Лоусон с обвинениями:

– Вы… У вас всё получается грязным и пошлым. А мы… – Катя топнула ножкой. – Мы вообще помолвлены и собирались пожениться.

Вместо того чтобы уставной командой поставить Катю на место за нарушение субординации, Таня пожала плечами и заметила:

– Среди сотен людей, убитых им, – она ткнула пальцем в Игоря, – большинство было молодожёнами. Они не собирались, они уже вступили в законный брак. Представляете, сколько нежных и страстных половых актов было прервано в ту ночь столь неожиданно и радикально?

Катя побледнела как полотно. Послышался стон Игоря, который офицер не мог сдержать, несмотря на все усилия воли; девушка уже ощутила себя женщиной – хранительницей очага и не позволила себе упасть в обморок.

– Прошу вас, – взмолилась она. – Госпожа полковник, я умоляю вас! Посмотрите, что вы с ним делаете. Он же весь извёлся, он скорбит по всем погибшим вместе и по каждому из них в отдельности. Поймите, он же ни в чём не виноват, а считает себя виноватым! Ещё немного, и он сойдёт с ума от мучений. Я же знаю, его мучают кошмары, мне едва удаётся успокоить его ночью хоть на пару часов. Зачем вы его ещё мучаете? Пощадите! Он ведь просто нажал эту дурацкую кнопку, выполняя приказ!

Таня внимательно слушала, то и дело помечая что-то в блокноте. Когда Катя замолчала, она вписала ещё несколько слов, а затем спросила:

– Скажите, Игорь Долгов, правду ли говорит эта женщина? Действительно ли вы собираетесь жениться на Кате Поповой?

Игорь пожал плечами и ответил:

– Всё так, мадам. Катя абсолютно права.

Зелёная лампочка подтвердила искренность Игоря.

– Итак, на данный момент вы помолвлены, – кивнула Таня. – Поставим вопрос иначе: были ли вы помолвлены к моменту тревоги, окончившейся боевым пуском ракеты?

– Конечно были! – Катя опять топнула ногой. – Честное слово!

«Ангел» подмигнул красным. Впрочем, Таню это мало интересовало. Враньё Кати также мало значило, как и вся эта линия допроса, завершить которую следовало просто для порядка.

По правде говоря, Тане был нужен перерыв на размышление. И чем скорее, тем лучше. В любом расследовании истину можно ухватить только сразу после происшествия – если успеешь. А чуть опоздал – будь добр, копайся в болоте из липкой смеси полулжи и полуправды. Единственное отличие этого дела состояло в том, что ставки были слишком высоки, а цена провала – неизмерима.

К несчастью Игоря и Кати, она обнаружила в своём арсенале отличное оружие против них, воспользоваться которым ей предстояло прямо сейчас. Говоря начистоту, ей было жалко этих ребят – абсолютно ни в чём не виноватых, по её глубокому убеждению. Удар, который она собиралась нанести, был, прямо скажем, не из джентльменских. Таня внутренне презирала себя за это, но что ей оставалось делать? Только стиснуть зубы, взять себя в руки, как молитву повторить, что долг превыше всего, и – совершить тяжкий грех во имя этого самого долга.

Приподняв «Ангела» так, чтобы была видна красная лампочка, Таня глубоко вздохнула и тоном учительницы младших классов сказала:

– Вы просите меня о милости и жалости, – при этом обращалась она к обоим, словно не замечая того, что умоляла её одна Катя, – но даже в такой момент вы мне лжёте. Ложь, ложь, сплошная ложь.

Затем настала очередь гротескной характерной актрисы, загубленной в Тане Лоусон. Взрыв эмоций был сыгран предельно правдоподобно. Вскочив из-за стола, она словно случайно отшвырнула стул к стене и обвиняющим жестом ткнула пальцем в Игоря:

– Так-то вы помогаете следствию, старший лейтенант? Вы решили врать и изворачиваться до тех пор, пока под грудой вашей лжи не будет погребена память, сама память о катастрофе! Неплохо придумано: ложь – вместо могил, ложь – вместо надгробных памятников, ложь, вечная ложь – вместо вечной памяти!

Игорь не выдержал. Рухнув на колени, он обхватил руками голову и закричал:

– Я знаю, я всё знаю! Да, это я убил их, и никто, даже бог, не сможет простить мне этот грех!

Рыдания сотрясали его тело. Катя стояла рядом, словно парализованная.

Таня включила связь с командующим станцией:

– Адмирал Амириани!

– Слушаю вас, полковник Лоусон.

– Пожалуйста, уведите эту женщину. Я больше не нуждаюсь в её присутствии.

Вплоть до той секунды, когда вошедший часовой не вывел её из комнаты, Катя простояла неподвижно, глядя на рыдающего возлюбленного.

В последний момент она очнулась и крикнула Тане:

– Я клянусь, что, если с моим Игорем что-то случится, я найду на вас управу! Я с вами рассчитаюсь, потому что вы и только вы – стерва с каменным сердцем – виновны в страданиях не заслужившего их человека! Вам хочется засудить его, получить очередную нашивку на погоны, какую-нибудь медаль. Для вас он никто, но для меня… Я, я клянусь, клянусь…