Лина застонала и снова прочитала последнюю строку. «Меня оно уж точно удивило». Она даже гадать не хотела, что имела в виду Персефона, но те обжигающие взгляды, что бросал на нее Скотт, и те усилия, которые ей пришлось приложить, чтобы не позволить ему то и дело касаться ее, наводили на определенные догадки.

Ну, в конце концов, она в теле Персефоны тоже не вела себя как девственница. Но ей не хотелось думать об этом. Она снова сосредоточилась на рецепте.

Готовую смесь забери на следующее утро. Ты должна разбавить ее в десять раз для употребления смертными. Лина, будь осторожна! Я с трудом могу вообразить, что случится, например, с Антоном, если он попробует смесь полной силы.

— Да уж, тут не до шуток, — пробормотала Лина. — Он, наверное, тут же отрастит крылья и улетит. — Она рассмеялась.

И вдруг спохватилась. Персефона только что заставила ее рассмеяться... дважды! А ведь ее даже нет здесь. Нечего и удивляться, что ее все так полюбили.

— Ладно, малыши, — сказала она Беспородному Пожирателю и Эдит-Анне. — Я намерена допить последний бокал, а потом возьму эту миску цвета дикой жимолости, поставлю ее под старым дубом, быстренько попрыгаю там — и отправлюсь в постель. — Она икнула, и ее любимцы посмотрели осуждающе. Они отлично понимали, что их хозяйка хватила лишку.

Лина обеими руками взяла миску и неуверенно направилась к двери. Эдит-Анна, конечно же, встала прямо на пути.

— Эй, только не надо дергаться, старушка. Я не собираюсь отправляться без тебя. — Была определенная польза в этой новой привязанности собаки к хозяйке: Эдит-Анну можно было не брать на поводок. — Мы скоро вернемся. Обещаю! — сказала Лина Пожирателю Колбас, наблюдавшему за ней одновременно осуждающе и беспокойно.

Ночь была довольно прохладной, и Лине, наверное, нужно было прихватить куртку, но кашемировый свитер с высоким воротом, добавленный Персефоной к ее гардеробу, был и без того уютным и теплым, хотя и нежно-розовым... такой цвет, как всегда казалось Лине, выглядел бы куда лучше на девочке-подростке, нежели на даме средних лет... и неважно, сколько комплиментов она заработала, нося его.

Забудь это, приказала себе Лина. У нее просто не было сил тревожиться еще и о своем гардеробе; и даже если бы у нее было время отправиться в большой поход по магазинам, все равно она мало что смогла бы изменить. За прошедшие шесть месяцев Персефона заменила все в ее платяных шкафах. Абсолютно все. От обуви и пиджаков до нижнего белья.

— И когда только эта девчонка все успевала? — спросила Лина у Эдит-Анны.

Собака негодующе фыркнула, держась почти вплотную к Лине.

Лина покачала головой.

— Совершенно этого не понимаю. Думаю, ей нужно теперь называться богиней покупок, а не богиней весны.

Лина хихикнула. Вообще-то она была довольно пьяна.

Она пошла по узкой дорожке, ведущей ко двору в центре жилого комплекса. Шум воды Лина услышала еще до того, как увидела фонтан. Шесть месяцев и две недели назад он ее успокаивал. Теперь же внутри все сжималось, когда она подходила к фонтану.

К счастью, во дворе никого не было. Лина посмотрела на наручные часы, повернув запястье так, чтобы на циферблат упал свет полной луны. 10.45. Неужели уже так поздно? Лина осторожно подкралась к старому дубу — тому самому, под которым обнаружила прекрасный нарцисс.

Дуб выглядел точно так же, как полгода назад. Тогда его ветви были голыми, на них едва набухли почки. И теперь ветви тоже были почти голыми. На них оставались висеть лишь редкие листочки цвета упаковочной бумаги. Толстые корявые корни выступали из земли. Лина медленно обошла вокруг дерева, всматриваясь в тени.

Но не было видно ничего, кроме корней. Не было затаившихся цветков, пахнущих первым поцелуем, лунным светом и весной. А чего она ожидала? Нахмурившись, Лина сунула глиняную миску со смесью мягкого сыра и вина в углубление между корнями у самого ствола дуба. Потом отступила назад.

Она как будто видела перед собой наставления Персефоны.

«Прежде чем оставить там смесь, ты должна протанцевать три полных круга вокруг дерева, сосредоточившись на мысли о том, как прекрасна ночь».

Ладно, подумала Лина, потирая руки. Я подумаю о том, как хороша эта ночь... я потанцую у дерева... и все будет кончено.

Она огляделась по сторонам. Во дворе по-прежнему не было никого, кроме Эдит-Анны, сидевшей в нескольких футах от Лины и внимательно смотревшей на хозяйку.

— Да уж, — пробормотала Лина, — люди подумали бы, что я свихнулась. Эдит громко фыркнула. — Не беспокойся, это не займет много времени.

Думай о красоте ночи, велела себе Лина. Она посмотрела вверх. Луна и в самом деле выглядела вполне симпатично, она походила на серебряный поднос, светящийся изнутри.