— Каролина Франческа Санторо, — произнесла Деметра невероятно похожим на бабушкин тоном. — Ты не спишь, и у тебя нет галлюцинаций.

— Ты что, читаешь мои мысли?

— Я богиня, а твое лицо очень выразительно. — Деметра ткнула пальцем перед собой. В то же мгновение там возник золоченый стул. — Подойди ближе. Нам нужно о многом поговорить, а у меня мало времени.

Лина неуверенно поднялась. После пережитого она боялась, что начнет пошатываться и спотыкаться, но тело двигалось словно само по себе. Изящные ноги шагнули вперед, Лина грациозно опустилась на предложенный ей стул.

Деметра мягко произнесла, обращаясь к Эйрин:

— Ей нужно выпить вина.

Лина, вытаращив глаза, наблюдала, как седовласая Эйрин кивнула, повернулась — и исчезла. Через пару секунд она вернулась, неся кубок, похожий на тот, что был в руке Деметры, и хрустальную бутылку с золотистой жидкостью. Сначала Эйрин налила вина Деметре, потом наполнила кубок и подала его Лине.

Кованый металл был холодным, а вино просто ледяным и невероятно изысканным.

— Это вроде вино, а вроде и не совсем, — прошептала Лина. — Как будто пьешь солнечный свет.

— Это амброзия. Выпей еще. Она утешит тебя, — сказала Деметра.

Лина послушалась совета богини и поднесла к губам кубок с холодным напитком. Сделав глоток, она почувствовала, как все встало на свои места, в голове прояснилось, мысли стали удивительно спокойными.

Лина посмотрела в суровые глаза Деметры.

— Значит, я на Олимпе.

Деметра кивнула.

Лина снова посмотрела на незнакомое тело.

— Но это не я.

— Нет, ты теперь находишься в теле моей дочери, — просто ответила богиня.

Лина быстро глотнула еще амброзии. В теле ее дочери? Она перебрала в уме остатки тех вроде бы бесполезных знаний, которые сохранились еще со школьных лет. Дочь Деметры? Кто это? И тут в памяти всплыло имя.

— Персефона? — спросила Лина.

С этим именем было связано что-то еще, какой-то забытый миф,... но Лина не успела поймать ускользающую мысль.

— Да. Моя дочь — богиня Персефона, — серьезно кивнула Деметра.

— Но если я здесь, — Лина показала пальцем на себя, — то где тогда она?

Но холодок ужаса, пробежавший по телу, дал ответ еще до того, как Лина услышала голос богини, оформившей ее догадку в слова.

— Она заняла твое место, стала тобой.

— Но зачем? — едва выговорила Лина.

— Ты произнесла заклинание, попросила меня о помощи. Моя дочь выполнила эту просьбу.

— Твоя дочь? Но разве обмен твоей дочери на меня спасет мою пекарню? — Окончательно запутавшись, Лина изо всех сил старалась сохранить спокойствие.

— Глупое дитя! — рассердилась Эйрин. — Довольно вопросов! Разве может быть лучший способ спасти твою несчастную маленькую пекарню, чем дать ей благословение воплощенной весны?

Лина бросила на Эйрин сердитый взгляд. Да, она была смущена и вне себя, но она совсем не собиралась терпеть оскорбительные слова этой женщины.

— Во-первых, я не дитя. И не надо меня так называть. — В глазах Эйрин мелькнуло удивление. — Во-вторых, возможно, для тебя это и «несчастная маленькая пекарня», но ты говоришь о деле всей моей жизни и о средствах существования для моих служащих. Я имею полное право задавать вопросы и ожидать ответов на них.

— Да как ты смеешь... — зашипела Эйрин, однако Деметра коротким жестом заставила ее умолкнуть.

— Довольно! — холодно произнесла богиня, однако выражение ее лица оставалось открытым и задумчивым, когда она смотрела на Лину. — Да, ты имеешь на это право.

Эйрин фыркнула, и Деметра повернула голову к своей подруге.

— Каролина Франческа всего лишь демонстрирует зрелость и чувство ответственности.

Губы Эйрин сжались в тонкую линию, но она промолчала.

— Лина, — поправила богиню Лина, снова привлекая внимание Деметры к себе. — Друзья зовут меня Линой. — Брови Деметры приподнялись. — И для меня было бы честью, если бы и ты стала звать меня Линой, — продолжила Лина, задержав дыхание.

Может быть, она позволяет себе лишнее?

— Что ж, я буду звать тебя так, — произнесла Деметра.

— А ты должна называть ее великой богиней...

— Или Деметрой, — перебила богиня седовласую Эйрин, бросив на подругу веселый взгляд.

— Деметра, — тут же заговорила Лина, — прошу, объясни, зачем было менять местами меня и Персефону?

— Я услышала твое заклинание. Оно меня тронуло. Уже много веков никто в твоем мире не призывал меня со столь горячей надеждой. Я решила ответить тебе.