— Что? Но как же я... — Лина умолкла.

— Это было бы оскорблением! — резко сказала Деметра. — Умершие заслуживают уважения, и нельзя допустить, чтобы они подумали, будто недостойны прикосновения истинной богини.

— Но я не настоящая богиня!

— Настоящая! — Деметра пристально посмотрела на Лину. — Я даровала тебе силы моей дочери. Ты должна верить, что ты — богиня, и вести себя соответственно. И помни, в твоем мире Персефона будет подчиняться таким же правилам. Никто не узнает, что она не настоящая Каролина Франческа Санторо. А теперь ты должна дать мне слово, что никогда не выдашь своего происхождения.

— Обещаю, что буду хранить секрет и не скажу, кто я на самом деле, — произнесла Лина после секундного колебания.

А что еще ей оставалось?

Деметра царственно склонила голову, принимая клятву Лины, и пошла дальше, повернув от луга к лесу.

Лина не успела толком подумать, во что же она вляпалась, — пришлось догонять удалявшуюся богиню.

Теперь они шли через рощу толстых старых деревьев. Легкий ветерок был все еще по-летнему теплым, но при его порывах с корявых ветвей дождем слетали листья, кружившие в воздухе ярким многоцветным калейдоскопом.

— Но здесь уже далеко не весна, — внезапно сказала Лина.

Деметра через плечо оглянулась на женщину, пребывавшую в теле ее дочери.

— Нет. Я ведь уже объяснила тебе, Каролина, что время здесь течет по-другому. Весна приходит к вам из этого мира, так же как осень и зима, и именно поэтому моя дочь должна была отправиться в твой мир, когда весна там только начинается.

Лина крепко сжала губы. Ну ладно, это хотя бы понятно. В Оклахоме весна действительно едва начиналась, когда Лина очутилась здесь, и теперь теплеть начнет быстрее, раз уж там появилась Персефона. Это напомнило Лине один древний миф...

И тут Лина остановилась как вкопанная.

Эйрин чуть не налетела на нее сзади.

— Тебе следует поспешить, — раздраженно сказала старая женщина. — У нас нет времени на...

Она внезапно замолчала, увидев выражение лица Лины. Деметра, ощутив возникшую за ее спиной тревогу, обернулась как раз в тот момент, когда Лина заговорила:

— Похищение Персефоны! — Лина скрестила руки на груди, вызывающе уставившись на богиню. — Я вспомнила этот миф. Гадес, властитель ада, похитил юную богиню Персефону. Он увез ее в Подземный мир и обманом вынудил остаться там, дав ей шесть кусочков какого-то фрукта... — Лина порылась в памяти, ища название предательского фрукта. — Ну да, шесть зернышек граната! Чтобы Персефона возвращалась в Подземный мир каждый год на шесть месяцев! Именно поэтому в Верхнем мире на шесть месяцев воцаряются осень и зима... потому что ее мать, то есть ты, Деметра, отказалась даровать рост и цветение до тех пор, пока Персефона не вернется!

Лина судорожно вздохнула, стараясь справиться с охватившим ее страхом. Она была зрелой, разумной женщиной средних лет, и она не собиралась покорно идти в ловушку.

— Ты просто меня подставляешь! Ты хочешь, чтобы я заняла место твоей дочери и чтобы изнасиловали меня вместо Персефоны!

Лина услышала позади испуганный вздох Эйрин, но, прежде чем успела сказать что-либо еще, Деметра приблизилась к ней с такой скоростью, что у Лины зарябило в глазах. Богиня крепко взяла Лину за плечи и твердо посмотрела ей в глаза.

— Ты не должна верить в эту ложь, Лина! — сказала Деметра.

— Но я об этом читала! Именно так все и происходило.

— Не здесь, Лина, не в этом мире. — Деметра чувствовала, как дрожит под ее руками тело ее дочери. И вложила во взгляд всю силу своей воли. Она должна была убедить свою смертную дочь в том, что говорит правду. — Я бы никогда не допустила, чтобы случилось нечто подобное. Ни с моей дочерью, ни с тобой.

— Но я это помню! Я читала, что было именно так! — упрямо повторила Лина.

— Истории об этом мире, которые ты могла прочесть, — всего лишь слабая тень истины. Смотри на них как на сказки, которые слишком долго пересказывали разные сплетники. Правда была искажена, таинство заменено простыми и понятными для вашего мира объяснениями. Рассуждай логически, дочь смертных. Ты действительно веришь в то, что я позволила бы кому бы то ни было похитить мою дочь?

Лина посмотрела в глаза богине. Богиня выглядела огромной и могучей. Ее сила ощущалась физически. Неожиданно Лина вспомнила свою маму, свою бабушку. И узнала в голосе Деметры тот же горячий, страстный тон, который присущ любой матери, готовой на все, лишь бы с ее дочерью не случилось ничего плохого. А у Деметры вдобавок к материнскому инстинкту была еще и огромная сила бессмертной.

— Ну, когда ты так говоришь, действительно кажется нелогичным, чтобы богиня позволила оскорбить и унизить свою дочь, — медленно произнесла Лина. — Но я-то на самом деле не Персефона!

Искренняя улыбка смягчила суровое лицо богини, и Лина отчетливо увидела огромную любовь Деметры к своей дочери.

— Сейчас ты заменяешь мне дочь. Ты говоришь ее губами; ты пребываешь в ее теле. И я не позволю, чтобы тебя обидели, дитя.

— И повелитель ада не захочет изнасиловать меня... или Персефону?