Лину поразило, как менялись женщины, увидев ее. Ей пришлось признать, что Деметра была права — душам умерших действительно необходимо было знать, что о них заботится кто-то из богинь. Это была чудовищная ответственность, однако Лина почувствовала себя нужной и желанной. И если простым своим появлением в Подземном мире она могла посеять счастье и надежду, стоило порадоваться, что она здесь очутилась.

Сначала она беспокоилась, что Гадеса огорчит внимание, которое ей оказывали души умерших. Но хотя темный бог молчал, выражение его лица говорило о многом, Гадес был доволен, как души умерших восприняли появление Персефоны.

Вскоре дорога пошла круто вверх. Когда они поднялись на гребень холма, Лина остановила Ориона.

— Похоже, будто кто-то разделил местность пополам, а потом выкрасил одну часть тьмой, а другую — светом. — Она покачала головой, с трудом веря собственным глазам.

Дорога шла дальше по совершенно другому ландшафту. И зрелище было невообразимо причудливым.

— Покрашено не просто в разные цвета, а в тьму и свет? — повторил Гадес. — Это наилучшее из возможных описаний. — Он махнул рукой налево, где земля уходила вниз, в необъятное темное пространство, вдали прорезанное цепью красных огней. — Там течет пылающая река Флегетон, граница Тартара, где царствует тьма. — Другой рукой он показал направо, где было светло. — А там ты видишь Элизиум, где сосуществуют свет и счастье и темнота наступает лишь тогда, когда душам требуется мирный отдых.

Лина поспешила заглянуть в память Персефоны.

«Тартар, —услужливо зашептал внутренний голое , — это часть Подземного мира, куда отправляются заслужившие вечные муки. Это место, где властвуют безнадежность и боль. Там живет одно только зло».

Значит, там находился ад... Лина не могла отвести глаз от черной бездны. Внезапно ее пробрало холодом. Тьма как будто тянулась к ней, как щупальца зловещей твари...

— Персефона! — Резкий голос Гадеса отвлек ее от созерцания пустоты Тартара. Она встретила пристальный взгляд темного бога. — Ты можешь посещать любую область моих владений, хоть со мной, хоть без меня, кроме Тартара. Туда ты входить не должна, даже к его границе не следует приближаться. Эта область слишком загрязнена испорченной природой ее обитателей.

— Но там ведь просто ужасно, да? — побледнев, спросила Лина.

— Так и должно быть. Ты ведь знаешь, что в мире существует великое зло. И разве оно может оставаться безнаказанным?

Лина подумала о своем мире, мире смертных. Обрывки новостей вспомнились ей, как кошмары: взрывы в Оклахоме, ужас, переполнявший людей, гибель беззащитных детей... и, конечно, одиннадцатое сентября и безумная жестокость террористов.

— Нет. Я бы не хотела, чтобы оно осталось безнаказанным, — твердо ответила она.

— Вот и я тоже не хочу. И поэтому прошу тебя никогда не пересекать границ Тартара.

Лина содрогнулась.

— Мне и самой не хочется туда идти. Суровое лицо Гадеса смягчилось. Он кивнул в сторону света, сиявшего справа от дороги.

— А мне очень хочется показать тебе красоту полей Элизиума.

Лине пришлось сделать усилие, чтобы отвести взгляд от ужасов Тартара; она улыбнулась темному богу и похлопала по теплой шее Ориона.

— Ты только покажи, куда идти. А уж мы поспешим за тобой.

Сверкнув глазами, Гадес подобрал поводья Дорадо.

— Да уж, придется вам поспешить. Твой конь не так быстр, как мой.

Лина прищурилась и сказала в лучшей манере Джона Уэйна:

— Тебе не следует так говорить о моей лошади. — Потом она показала вниз. — Видишь ту большую сосну на краю поля, вон там?

Гадес усмехнулся и кивнул.

— Мы с Дорадо доберемся до нее первыми. Он скачет быстрее.

— Возможно, он и скачет быстрее, вот только груз на его спине тяжелее, — язвительно произнесла Лина. — Эгей! — взвизгнула она.

Орион рванул вперед, молнией промчался мимо Дорадо и полетел вниз по склону. Ветер свистел в ушах Лины. Она пригнулась к шее жеребца, а тот все прибавлял ходу, пока все вокруг не слилось в сплошные размытые полосы. Лина слышала позади топот копыт настигавшего их Дорадо.

— Не дай им догнать нас! — закричала она в прижатое ухо жеребца и почувствовала, как он еще быстрее понесся вперед.

Пара мгновений — и они миновали нечто высокое и зеленое, что и оказалось той самой сосной. Лина выпрямилась в седле, победно крича, а Орион замедлил ход и перешел на танцующий шаг. Дорадо, тяжело дыша, остановился позади них.

Лина громко рассмеялась, увидев выражение лица Гадеса.

— Значит, твой конь быстрее, да? Это тебе урок. Никогда не следует недооценивать силу вдохновения, даруемую женщиной!

— Уверен, ты смошенничала, — с насмешливой серьезностью сказал темный бог, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

— Мне больше нравится думать, что я использовала все свое стремление к победе, чем какой-то обман.

— Я и не думал, что ты умеешь так соревноваться.

— Ты еще многого обо мне не знаешь, владыка Подземного мира, — ответила Лина, поглаживая своего коня по шее. — Я не совсем обычная богиня.