— Да они просто не знают, каков ты на самом деле!

— А каков я на самом деле, Персефона?

Лина улыбнулась и выложила то, что думала:

— Ты очень интересный и веселый, сексуальный и могущественный.

Гадес покачал головой:

— Ты не перестаешь удивлять меня.

— Это хорошо или плохо?

— Это не просто хорошо, это потрясающе!

Все, Лина пропала окончательно. Она не в силах была устоять перед ним, да она этого и не хотела.

— Я рада это слышать.

— Ты не похожа на других бессмертных. Ты ведь знаешь, каковы они... вечно преисполнены сознания собственной важности, постоянно стремятся одержать друг над другом верх и никогда не бывают довольны тем, что имеют. — Гадес наклонился и провел по ее щеке кончиками пальцев. — А ты честная и настоящая... какой и надо быть истинной богине.

Честная и настоящая? Истинная богиня? Лине захотелось заползти в какую-нибудь щель между камнями. Вот это новость...

— Я... ты... я... — забормотала Лина, совершенно не представляя, что тут можно сказать.

Но Гадес не дал ей возможности собраться с мыслями. Он стремительно придвинулся к ней и обнял. Ее губы все еще были холодными от воды источника. Гадесу хотелось утонуть в этой богине. Он был не в силах оторваться от ее нежных губ. Если бы он узнал ее раньше! Как он вообще мог так долго жить без нее? Богиня закинула руки ему на шею и прижалась грудью к его груди. Гадес застонал. Желание сжигало его, расплавляя все тело.

Вдруг Лина, вскрикнув, отпрянула от него. Ее обнаженных ног, опущенных в маленький пруд, что-то коснулось. Лина вскочила и спряталась за Гадеса, так, чтобы он очутился между ней и краем воды.

— Там что-то есть, в воде! — Голос Лины дрожал; она вспомнила об обычных для Оклахомы мокасиновых змеях, обитающих возле воды, и кусачих черепахах...

Гадес похлопал Лину по руке, вцепившейся в его плечо, пытаясь собраться с мыслями. Он все еще ощущал прикосновение ее грудей, крепко прижавшихся к мягкой коже жилета, а его тело никак не могло справиться с приливом острого желания.

— Персефона, в полях Элизиума нет ничего опасного!

— Но там! — Лине и самой было стыдно из-за того, что ее голос срывался, на нервный писк. Она показала на темный силуэт, видневшийся в воде. — Там что-то плавает!

Вздохнув, Гадес встал и подошел вплотную к воде. Присев на корточки, он всмотрелся в чистый пруд. Лину не оставляло напряжение.

— Осторожно! — предупредила она Гадеса. — Это может быть змея!

Гадес, оглянувшись через плечо, с недоумением спросил:

— Да тебе-то с чего бояться змей?

Лина тут же ухватилась за прядь своих волос и намотала ее на палец.

«Змеи состоят в близком родстве с Деметрой. Они не представляют угрозы», — сообщил ей внутренний голос.

— Ну да... я понимаю, что это глупо, просто я их всегда недолюбливала, — несчастным тоном сказала Лина.

Темный бог нахмурился, ничего не понимая, но всплеск воды отвлек его. Лина в страхе отступила на шаг, не желая даже видеть скользкое тело рептилии.

Когда Гадес снова посмотрел на нее, на его губах играла легкая улыбка.

— Этого существа тебе просто незачем бояться.

— Ну, черепах я тоже не люблю, — быстро сказала Лина, стараясь не смотреть на темный силуэт у самой поверхности воды. — Особенно кусачих черепах.

Гадес хихикнул и махнул рукой, подзывая Лину к себе.

— Подойди. Ты ведь любишь животных.

Лина не тронулась с места.

— Да, я люблю млекопитающих. Я люблю птиц. Я даже ничего не имею против рыб. Но вот рептилий я терпеть не могу. Я понимаю, это выглядит не слишком умно, однако...

От воды донесся странный лающий звук. Лина наконец перевела взгляд на пруд — и увидела маленькое существо, высунувшееся из воды.

— Это никакая не змея!

Выдра снова тявкнула, колотя по воде симпатичными перепончатыми лапами.

Лина поспешила выбраться из укрытия, то есть из-за спины Гадеса. Присев рядом с темным богом на корточки, она восторженно сказала:

— По-моему, это самое прелестное существо на свете!

— Только не говори этого Ориону, — предостерег ее Гадес. — Он уверен, что именно он твой любимчик.

Лина, на мгновение прижавшись плечом к его плечу, наклонилась к воде и пощекотала животик выдры.

— Орион — мой любимый конь. А эта малышка может быть моей любимой выдрой.

От прикосновения Лины выдра разразилась щенячьим визгом и фырканьем и завертелась в воде так, что во все стороны полетели фонтаны брызг; потом зверек стремительно бросился к краю пруда и исчез в маленьком водопаде.