– За работу каждому по две полной медяшки, а тому, кто найдет, – пять.

– Ух ты! – воскликнул бегунок по кличке Шустрый Моня, мелкий вор, боявшийся драк и даже не носивший с собой ножа.

– Чего радуешься, свекла?! – грубо оборвал его бегунок по кличке Сажа, промышлявший грабежами и ходивший со свернутым носом и большим шрамом через лоб. – Это ж полный тухляк, за жалкие два медяка пыриться!

– Пойди и найди жирнее, – сказал ему Штиблет, указывая на ворота. Сажа замолчал.

– А что у тебя тут за конь, холеный да кормленый? Такой конек дорого стоит, сразу видно – господский! Дворянчиком попахивает, а, Штиблет? – поинтересовался вор по кличке Крыса, прозванный так за длинный и подвижный нос. – Может, пощекочем его ножичком, а золотишко поделим?

– Ты и поделить ничего не успеешь, как он сам тебя пощекочет. И не суй свое рыло в мои дела, а если много будешь знать…

– Глубоко придется закопать! – закончил за Штиблета Моня.

– Вот именно. Итак, всем все понятно? Вопросы? Нет вопросов? Тогда – за работу.

Бегунки разошлись, а Штиблет не спеша запер ворота.

– Круто ты с ними, – заметил Галлен, когда хозяин вошел в дом.

– Подслушивал, ваша милость?

– Не нужно было?

Штиблет не ответил, лишь пожал плечами и спросил:

– Жрать хочешь, ваша милость?

– Я не прочь отужинать, да и слуги мои – тоже…

– Ну, зови их, прикажу Линке, пусть стол накрывает. У меня, признаться, тоже в брюхе урчит, хотя я и ужинал.

Галлен вышел на лестницу и крикнул Клаусу с Ригардом, чтобы спускались.

Пока все переходили на кухню, сожительница Штиблета успела выставить на стол половину окорока, початую головку сыра, два каравая и кувшинчик с коровьим маслом. Когда вошли гости, она выскочила через вторую дверь, оставив Штиблета хозяйствовать одного.

– Пугливая она у тебя, – заметил Галлен, садясь к столу.

– Это я ее так приучил, сама-то она обчество любит.

– Ревнуешь?

– Ревнуешь не ревнуешь, – Штиблет потянулся к настенной лампе и прибавил огня, – а лишний раз перед мужиками подолом мести – ни к чему.

Штиблет посмотрел на стоявших у стены Клауса и Ригарда, которые не садились без разрешения хозяина.

– Ишь ты, обученные волчата! – усмехнулся он.

– Садитесь, – сказал им Галлен.

Приятели сели.

– Сейчас Линка разогреет в печке суп и принесет…

– Не нужно, спасибо, – отказался Галлен, придвигая к себе окорок. Потом взял нож и, отрезав крайний ломоть, положил Штиблету на тарелку. Затем отрезал себе и слугам.

Галлен намеренно отказался от супа, ведь в него могли всыпать яд, а шпиговать зельем твердую пищу едва бы стали, к тому же крайний кусок он отдал хозяину.

Нельзя было сказать, что кавалер не доверял Штиблету, в противном случае он бы к нему не обратился, однако это был Тайбей со всеми его соблазнами, деньгами и обманом. Штиблет вполне мог договориться с Лефлером и заработать намного больше, чем предложил ему гость. Однако при этом он бы сильно рисковал. Очень сильно.

Не успели они закончить ужин, как в дверь постучали. Галлен и Штиблет переглянулись, затем хозяин поднялся и пошел открывать, прихватив из ниши арбалет, который взвел быстрым, отточенным движением.

Жизнь в Тайбее диктовала свои правила.

Чтобы не смущать хозяина, Галлен за ним не пошел, однако прислушивался к каждому звуку.

Пришедший о чем-то возбужденно говорил, а Штиблет его осаживал и требовал говорить внятнее и тише. По голосу Галлен узнал Моню.

Наконец Штиблет закрыл входную дверь, щелкнул засовом и вышел на кухню. Уже по одному его виду было ясно, что поиски увенчались успехом.

Галлен поднялся из-за стола, вытер полотенцем губы и подошел к Штиблету.

– Ну? – спросил он, понижая голос.

– Он в «Красном колесе». Немного проиграл, потом выпил, теперь взял девицу и поднялся на второй этаж.

– Хорошо. «Красное колесо» – это дом с высокой крышей?

– Да, это он.

– Ну, тогда я пойду. Твой человек ждет?

– Да, он ждет тебя на углу, чтобы не привлекать внимания.

– Понятое дело, – кивнул Галлен и, повернувшись к Клаусу с Ригардом, сказал: – Выйдем на два слова.

Слуги вышли из-за стола и последовали за ним по винтовой лестнице в чердачную комнатку.