– Слушай, мне отлить нужно.

– Нельзя тебе спускаться, ворог только и ждет, чтобы с ножиком выскочить! – возразил ему Клаус.

– И что теперь, на стену ссать?

– Не обязательно. Вылезай через окно на крышу и сливай сколько хочешь, а я покараулю.

– Ну ты придумал, – пробурчал Ригард и, перебравшись к выходившему на крышу оконцу, открыл раму.

Хлынувший в комнату поток свежего воздуха заскользил по полу к двери.

– Лезь скорее, а то меня сдует! – приказал Клаус, и Ригард стал выбираться. Оказавшись на крыше, он затворил раму, сквозняк прекратился.

Клаус перевел дух и стал прислушиваться, теперь он отвечал за себя и за Ригарда.

Где-то хлопнула дверь, притушенный фитиль в лампе дрогнул. Скрипнули половицы, Клаус вскинул арбалет, целясь в темный проем двери. Послышался шорох, а затем чей-то шепот. Наверное, это были подручные вора!

Клаус затравленно покосился на чердачное окно – ну где же он, почему медлит?

Кричать и звать Ригарда было поздно, на лестнице послышались шаги, и в проем скользнула тень. Клаус выстрелил.

Болт с грохотом врезался в обшивку и затрясся, успокаиваясь в доске.

Шаги прекратились.

– Ну, если вы не признаете меня за хозяина, я, пожалуй, сбегу без вас, – произнес кто-то голосом Галлена.

– Это точно вы, ваше благородие?

– Ну, а как я тебе это докажу, если у тебя еще один болт в арбалете?

Галлен высунулся из-за угла.

– А где Ригард?

– На крышу полез, отлить…

– О! – Галлен сделал удивленное лицо. – Надеюсь, он не свалится.

– Не свалится, ваше благородие! Заходите скорее, а то мы без вас такого страху натерпелись!

– Сначала опусти арбалет.

Клаус опустил. Потом поднялся на ноги, не в силах скрыть радостную улыбку.

Тем временам Галлен расшатал и выдернул из обшивки болт.

– Вы были готовы к самому худшему, и это правильно, – сказал он, заходя в комнатку. В этот момент распахнулась рама чердачного окна и показались ноги Ригарда.

– Я так понимаю, Клаус… У него в казне сотня золотых… А это значит, что нам с тобой… Ой, как больно, да тут гвозди не загнуты!

Ригард высвободил зацепившиеся штаны и встал на пол.

– Если уж ты боишься, я прямо сейчас спущусь и пригвозжу этого ворюгу безо всяких колебаний…

Ригард закрыл раму и, повернувшись, застыл с открытым ртом.

– Ва… Ваше благородие, вы живы?

– А ты, пройдоха, мечтал о другом? – усмехнулся Галлен.

– Никак нет, я… Я просто рассуждал о самом страшном исходе, честное слово.

Клаус достал из-под кровати сумку с казной и протянул Галлену. Тот, не считая, спрятал ее под рубахой и затянул пояс.

– Ну что, ваше благородие, теперь-то мы можем лечь спать? – с надеждой спросил Ригард.

– Нет, дружок, теперь не время спать, теперь самое время мотать из этого города.

Штиблет удивленно взирал на скорые сборы своих постояльцев и скреб в затылке. С одной стороны, с ним рассчитались без обмана, а с другой – он чувствовал себя слегка обделенным. Ведь случись что с важным гостем, ему достались бы и мул, и сундуки, и дорогой жеребец – такие уходили за кошель золота.

– Давай, стягивай… Теперь здесь придержи… Готово!

Мула навьючивали быстро и деловито. Один сундук, другой, потом две сумки, ремень, и дело сделано.

– А твой-то осел небось заскучает? – спросил Галлен, чтобы хоть как-то разбавить молчание.

– Небось перетерпит, – ответил Штиблет, не в силах перебороть свое разочарование.

Он хотел было поинтересоваться содержимым мешка, который Галлен подвязал вместе с сумками, но поостерегся. В прошлый раз его милость уезжал с похожим мешком, а когда Штиблет спросил о его содержимом, гость так на него посмотрел, что Штиблет пожалел о том, что спросил.

Ну, мешок и мешок, не его это дело.

Когда стали выезжать за ворота, из-за гор подул сырой ветер.

– Может, до утра останетесь? Вон какой ветрина с берега дует, небось непогоду принесет, дождь скоро! – предупредил Штиблет.

– Не страшно! – ответил ему Галлен, подсаживая в седло Клауса. Ригард тем временем занял место на вьючном седле Маверика.

Вскоре вся кавалькада понеслась прочь, Штиблету ничего не оставалось, как, оглядевшись, запереть ворота, подсвечивая себе лампой с потрескивающим фитилем.