– Чему обязан, господа? – спросил он, привставая со своего места и слегка пугаясь, ведь Галлен, с мечом и кинжалом на поясе, выглядел внушительно.

– Мы хотим отправить письмо в Денвер, – сказал Галлен. – С самой ближайшей оказией.

– Ах, вот как? Ну, тогда пишите, а я у вас приму. Бумаги и чернил у вас, как я понимаю, нет?

– Ничего нет, – признался Галлен, – но я все оплачу.

– Тогда извольте туда. – Писарь указал в угол, где было высокое бюро, а также имелись пергамент, чернильница и три очиненных пера.

Галлен подошел к бюро, взял перо, тронул его кончик пальцем и, покачав головой, взялся за другое. Клаус с Ригардом переглянулись, они такой премудрости и близко не понимали, а оказалось, что гусиные перья чем-то различались.

– Ну что, кому будем писать, твоей матери, Клаус, или матери Ригарда?

– Пишите Марте! – сразу сказал Ригард. – А то моя мамаша очень испугается.

– А Марта, стало быть, твоя мать, Клаус?

– Да, – кивнул тот. – Пишите на нее, ваше благородие. Она женщина не робкая и своего братца Тревора при мне дважды за чуприну таскала, да еще об угол била. Она письма не испугается, это точно.

– Ну а она хотя бы грамотная?

– Конечно, грамотная, – сказал Клаус, – ей уже пятый десяток пошел, всякого повидала…

– Письмо прочитать сможет?

– Нет, откуда ей? Но на это у нас соседский парнишка имеется, Горвальдом зовут. Ему только двенадцать, а он любые буквы разбирает, хоть черным прописано, хоть зеленой краской. Сам видел, честное слово! И все писаное в слова складывает, да еще как складно получается!

– Понятно. Значит, пишем твоей матери Марте, а пару строк для матери Ригарда она передаст на словах, правильно?

– Передаст, мы же через улицу живем. Я с мамашей на Грязном ручье, а Ригард с его мамашей – на Черном, – пояснил Клаус.

– Отлично. Значит, теперь и адрес имеется… Деньги пересылать будете?

– Да какие у нас деньги? – скривился Ригард, чем вызвал недовольство Галлена.

– Не нужно такую рожу кривить, вам ведь по три серебряных талера причитается.

– По три?! – не поверил Ригард и обменялся удивленным взглядом с Клаусом.

– Так, если по крейцеру в день, меньше получается, ваша милость, – напомнил Клаус, который неплохо считал.

– Правильно, только ведь вам вместо спокойной службы досталась драка в гостинице, да потом каземат и беготня по лесам, вот и получилось серебро вместо меди.

– Тогда все правильно, – сразу согласился Ригард. – Тогда я отправлю талер.

– А я – два! – сказал Клаус.

– Тогда и я – два.

Через сорок минут измученные Галлен, Клаус и Ригард вернулись к задремавшим у коновязи животным. Письмо было составлено для матери Клауса, с пометкой, чтобы она передала сведения о Ригарде его матери.

С помощью писаря купеческого товарищества был составлен и договор для пересылки четырех талеров серебром.

Несмотря на требования Клауса и Ригарда, Галлен не сказал им, сколько заплатил за все эти услуги, притом что заказал также и пересылку ответа на поданное письмо.

– Приедете сюда через пару недель и заберете ответ, который, со слов ваших матушек, напишет этот разумный отрок. Как его?

– Горвальд, ваше благородие.

– Потом найдете грамотного человека, и он вам все прочитает, если сами не сможете.

В полном молчании Клаус и Ригард отвязали Маверика от коновязи и, погруженные в собственные мысли, последовали за хозяином.

Очнулись они лишь во дворе гостиницы «Бринкстольский пес», когда пришлось сдавать мула местному конюху.

– Давайте я вам в дорогу постираю, ваше благородие, – предложил Клаус, понимая, что завтра они с Галленом расстанутся.

– Не нужно, отдыхай. А постирать я горничной отдам, пусть для своих детишек прибавку заработает.

– Да как-то неловко, вы вон какие расходы понесли… Неловко как-то…

– С меня еще ужин, так что думай лучше о еде, – сказал Галлен, останавливаясь возле бюро, за которым стоял гостиничный приказчик.

– Один апартамент, ваше благородие? – попытался угадать тот.

– Два. Для меня и моих друзей.

Клаус с Ригардом посмотрели друг на друга и покачали головами. Они считали, что их хозяин неразумно тратит деньги.

– Да, и пусть их апартамент будет оплачен до вечера, с обедом и ужином, а я уеду рано утром, еще до завтрака.

– Как скажете, ваше благородие, – сказал приказчик, записывая пожелания постояльца. – Сейчас ваши сундуки и этот мешок будут доставлены в апартаменты.