По сравнению с извивными песнями Банхарта обычная сонграйтерская продукция кажется сделанной из железобетона. Конечно, дух 60-х в них моментально опознается, именно такие песни писали тогда, эти мелодии родом оттуда. В случае Девендры Банхарта это ретро-обстоятельство, пожалуй, радует. И сам музыкант — манерный, вычурный и театральный. И очень убедительный в своей потусторонности-light.

Девендра Банхарт — это глэм-вершина нового фолка. Журналисты быстро догадались, что речь идет о новой ретро-тенденции — о возвращении психоделического хиппи-рока конца 60-х.

Девендра, однако, под психоделикой понимает вовсе не какой-то музыкальный стиль: «Все в природе связано друг с другом: и физические тела, и духовные — все переплетено. Все, что окружает человека, все, что есть в нем, связано с природой. Даже такие электронные приборы, как мобильный телефон, — это наследники предметов, которые были сделаны вручную, кустарным способом. Мы все сделаны вручную, для нас так естественно умереть и превратиться в землю». Именно это состояние осознания единства всего со всем он называет психоделическим, в нем достигается обостренное восприятие окружающего мира, обычные предметы наполняются значением, становятся яркими и связанными с чем-то далеким и неожиданным. «Почувствовать психоделическое, алхимическое воздействие многих предметов совсем несложно. Вот, скажем, дерево. Оно полно психоделической жизнью и энергией. Природа жива и полна магии. И когда я пишу текст, я соучаствую в этой жизни, в этой магии, как если бы я что-то готовил на кухне».

Сьерра (Cocorosie): «Я думаю, что и в творческом плане, и в человеческом у нас много общего. У музыки есть общие черты, и несложно понять, почему ее называют именно фолком. Прежде всего, это традиция рассказывать какую-то историю, а также крайне простая, минималистическая процедура продюсирования и записи музыки. А также органические, старомодные звуки и технологии звукозаписи. Кроме того, ты делаешь все своими руками и не должен идти в студию. Ты всем занимаешься сам. В некотором смысле это похоже на панк, только музыка получается куда более мягкой, она делается более тонко чувствующими людьми».

Deaken: «Сегодня словом „психоделический“ называют стиль конца 60-х, ранний Pink Floyd, но для нас „психоделический“ значит нечто очень личное, глубоко личное, самое личное, что вообще может быть. Мы говорим „психоделический“, когда все собирается в одну точку, когда достигается ощущение, что ты живешь реально здесь и сейчас. ЛСД? Это лишь одно из влияний, мы действительно употребляли ЛСД, но дело совсем не в этом. Когда я говорю „психоделический“, я вовсе не имею в виду „связанный с наркотическими галлюцинаторными переживаниями“. Для нас это скорее связанный с восприятием мира как чего-то открытого. Так воспринимают мир дети. Мир, как его воспринимает трехлетний ребенок, — это психоделическое переживание. А трехлетние дети для этого вовсе не глотают ЛСД. Психоделический — значит связанный с необычайно ярким, чутким и интенсивным восприятием окружающего тебя мира. Не вообще окружающего, а окружающего именно в эту секунду».

Avey Tare: «Мы не делаем музыку с желанием что-то изобразить, что-то показать. Мы хотим реально быть. Мы хотим реально присутствовать в нашей музыке, быть включенными в ее энергию, реально переживать эйфорию».

Deaken: «Ведь дело не в том, какие мы инструменты используем и что на них играем. Речь вовсе не идет о перфекционизме, об исполнении замечательных песен, которые мы насочиняли. Нет, речь идет о непосредственном переживании, мы хотим создать некий мир и в него переместиться».

По некоторым композициям альбома «Here Comes the Indian» (2003) вообще невозможно догадаться, что кто-то здесь что-то играет, это какие-то шумы, звуки, запущенные в обратную сторону, странно записанные голоса, опять шум как бы леса, как бы гитарный вой, звуки фортепиано, мелодия из радиоприемника, какое-то электронное вжиканье, ага, это вроде бы барабаны, а вот зачирикала птичка или синтезатор Casio… и почему все время кажется, что магнитофонная пленка поехала в обратную сторону?

Перед глазами встает то лес, то луг, то крестьянский двор, заполненный прихотливым минимал-эмбиентом. Растворившийся в окружающей среде тонкошеий крестьян то орет, то стучит в барабан, но общей хаотической гармонии вовсе не нарушает. Музыканты уверены, что продолжают традицию, с одной стороны, такой странной калифорнийской панк-группы, как Sun City Girls, с другой — немецких хиппи-экспериментаторов начала 70-х годов Amon D 1, с третьей — минимал-эмбиента в духе кёльнского лейбла Kompakt.

Звуки традиционных инструментов препарированы наравне со звуками натурального происхождения, все звуки постоянно возвращаются, и похожее на муравейник мелко вибрирующее пространство медленно расширяется и расползается. Очень может статься, что это очередная попытка симуляции транса и вообще традиционной ритуальной музыки, скажем, из африканского леса.

У этой музыки нет позвоночника, нет главной темы, все плывет и повторяется, нет чего-то, за что можно ухватиться и удержаться, она неуловима и проницаема. Да, в джунглях музыке не выжить, джунгли прорастают сквозь любые заграждения, в джунглях все становится джунглями. Не ходите, дети, с гитарой, барабанами и микрофоном в джунгли. И на крестьянский двор не ходите. А то будете растворены без остатка.