Понадобилось пережить гибель города и смерть любимой женщины, чтобы Илия понял, что ему нужно имя. В ту же минуту он назвал свою жизнь Освобождением.

Он поднялся. На площади все еще клубился дым над прахом погибших. Предав эти тела огню, он нарушил древний обычай своей страны, требовавший хоронить людей согласно обрядам. Решаясь на сожжение тел, он боролся с традицией и с Богом. Но он чувствовал, что не совершает греха, ведь это был единственный выход в новых условиях. Милость Бога безгранична, но Он неумолим в Своей строгости к тем, кто не решается дерзать.

Он снова посмотрел на площадь. Люди еще не спали. Они неотрывно смотрели на языки пламени, будто это пламя пожирало их воспоминания, прошлое, двести лет мира и апатии. Настал конец времени страха и надежды, теперь остается лишь возрождение — или поражение. Эти люди, как и Илия, могут выбрать себе имя. Примирение, Мудрость, Любящий, Паломник — нет счета именам, как звездам в небе. Каждому нужно найти имя для своей жизни.

Илия поднялся и стал молиться:

"Господи, я боролся с Тобой и не стыжусь этого. Я понял, что иду своим путем, потому что желаю этого, а не потому, что меня принудили к этому родители, обычаи моей земли или Ты сам.

К Тебе, Господи, хотел бы я вернуться в этот миг. Хочу воздать хвалу Тебе от всего сердца, а не по трусости человека, не сумевшего избрать другой путь. Но для того, чтобы Ты доверил мне Свой важный замысел, я должен продолжить борьбу с Тобой, пока Ты не благословишь меня». Возрождение Акбара. То, что Илия считал борьбой с Богом, стало на самом деле новой встречей с Ним. На следующее утро снова пришла женщина, которая спрашивала, где достать еды. Она привела с собой других женщин. — Мы нашли хранилища с едой, — сказала она. — Теперь нам хватит пищи на весь год, ведь многие погибли или бежали вместе с наместником.

— Доверьте старикам распределять продукты, — сказал он. — Они знают, как навести порядок в городе. — У стариков нет желания жить.

— В любом случае, попросите их прийти.

Женщина уже собиралась уходить, но Илия ее остановил.

— Ты умеешь писать с помощью букв?

— Нет.

— Я научился этому и могу научить тебя. Тебе это понадобится, чтобы помочь мне управлять городом. — Но ведь ассирийцы вернутся. — Когда они придут, им потребуется наша помощь, чтобы управлять городом. — Зачем же нам помогать врагу?

— Я делаю это для того, чтобы каждый человек смог дать имя своей жизни. Враги — лишь предлог, чтобы мы испытали свою силу.

Как он и предполагал, старики пришли. — Акбар нуждается в вашей помощи, — сказал Илия. — Сейчас вы не можете позволить себе роскошь быть старыми. Нам нужна молодость, которая у вас когда-то была.

— Мы не знаем, как вернуть молодость, — ответил один из них. — Она скрылась за морщинами и разочарованиями.

— Это не так. У вас никогда не было очарований, потому молодость вас покинула. Теперь же настало время отыскать ее, ведь мы с вами мечтаем об одном — возродить Акбар.

— Разве мы можем осуществить невозможное?

— Можете, если к вам вернется надежда. Глаза, подернутые грустью и унынием, немедленно засияли. Они уже не бесполезные жители города, приходившие на народные собрания, чтобы было о чем поговорить в конце дня. Теперь у них впереди важная миссия — они были нужны. Самые крепкие из стариков искали среди разрушенных стен все, что могло пригодиться для восстановления уцелевших домов. Самые старые помогали рассыпать в полях прах умерших, чтобы во время сбора урожая люди вспоминали о тех, кто погиб. Другие взяли на себя труд собирать зерно, хранившееся по всему городу, печь хлеб и носить воду из колодца.

Прошло два дня. Вечером Илия собрал всех жителей города на площади, уже расчищенной от обломков. Зажгли факелы, и он заговорил:

— У нас нет выбора, — сказал он. — Мы можем оставить этот труд иноземцам. Но это означает, что мы лишаем себя единственного шанса, данного нам этой бедой, — изменить, перестроить свою жизнь.

Прах умерших, преданных огню несколько дней назад, взойдет весной молодыми ростками. Сын, которого вы потеряли в ночь нашествия, воплотился в детей, которые беззаботно бегают по разрушенным улицам и забавляются тем, что забегают в сгоревшие дома и играют в свои игры… Пока только детям удалось пережить случившееся, потому что у них нет прошлого. Все, что для них важно, — это настоящее мгновение. Давайте и мы попытаемся жить как они. — Разве может человек заглушить в сердце боль от потери? — спросила одна женщина. — Нет, но он может найти утешение в своих делах.

Илия повернулся и указал на вершину Пятой Горы, утопавшую в облаках. Теперь, когда стены Акбара были разрушены, гора стала хорошо видна с площади. — Я верю в единого Бога, а вы считаете, что боги живут на облаках, окутывающих вершину Пятой Горы. Я не хочу сейчас говорить о том, что мой Бог сильнее или могущественней. Я хочу говорить не о наших различиях, а о том, что у нас общее. Беда заставила нас испытать одно чувство — отчаяние. Почему это произошло? Потому, что мы считали, будто все уже нами решено и определено, и не могли смириться с какими-либо переменами. — Мы с вами принадлежим к торговым народам, но мы умеем вести себя и как воины, — продолжал он. — А воин всегда знает, за что стоит бороться. Он не вступает в сражения, которые его не касаются, и никогда не тратит время на жалость к себе.