— Попроси его уехать.

— Он не послушает.

— Найди повод.

Она молчит. А Леарги едва не вздрагивает от накатившего ощущения бесконечного повторения — эти разговоры уже были, были! Только не с ней и не о нем.

С другими и о других.

— Хорошо, отец. Я подумаю. Но мне бы не хотелось, чтобы Дэриэлл ненавидел меня больше, чем сейчас.

О, да. Дэриэлл умеет еще ненавидеть — и любить, и бояться, и отчаиваться, и радоваться, и упиваться этим миром, как в юности… Единственный из семьи Ллиамат, кто пока еще жив.

— И еще, Меренэ. Завтра ты взойдешь на престол, как и хотела.

Она не может сдержать изумленного вздоха — кажется, есть еще искры чувства в пышном слое холодного пепла ее воспоминаний.

— Я… благодарю за оказанную честь. Но почему сейчас?

Воспоминаний становится все больше, с каждым рассветом, с каждым ударом сердца. Леарги с бесконечно усталым спокойствием ждет забвения или хотя бы смерти — но не может себе позволить этого. Кто-то должен хранить Пределы… и детей их. Да.

А если нет сил жить и права умереть, то у Повелителя остается только один путь — за пределы возможного.

И Леарги ступит на него.

— Просто пришло время, Меренэ. Вот и всё…

То, что не под силу самым сильным из Старших, легко совершают Вечные.