Когда послышались голоса, он тут же замер, боясь, что обрывки сиреневого тумана рассеются и выдадут присутствие третьего — лишнего. Хвала Перуну, не заметили!

Говорили грубо, не подозревая о возможном свидетеле.

— Ты посмел бросить меня! Ты нарушил законы Рогатой…

— Что ты понимаешь? Щенок, поскребыш! Не сумел даже ударить толком — и мне пришлось одурманивать этого молокососа Родьку.

— Не очень-то у тебя получилось!

— Девка помешала, заразина!.. А вот где твой хваленый кинжал, покрытый ведьминым ядом? Для синегорца хватило бы и царапины!

При этих словах Владигор не удержался, вытянул шею и взглянул на спорящих. Если бы в этот момент они отвлеклись, посмотрели на скальный разлом, из-за которого сами только что вышли, вряд ли услышал бы Владигор их дальнейшие странные речи. И не увидел бы того, что поразило Мстящего.

— Кто ты?! — завопил вдруг Азарг, шарахаясь в сторону и едва не срываясь в пропасть. — Ты не Гуннар! Твое лицо… Патолус?!

— Ну, дошло? — усмехнулся его собеседник. — Гуннар считал, что меня, верховного жреца, перехитрить сможет! Дурак! С тобой, щенком неразумным, и то совладать не сумел.

— Бессмертный Брат… Не может быть!

Владигор тоже отказывался верить своим глазам. Гуннар больше не был Гуннаром: постарел, съежился, голова сединой обметалась. Неужели сам верховный жрец Волчьего Братства?

Молодой вдруг ощерился, брызнул слюной:

— Я подставой был? Щенком неразумным?!

— Прекрати причитать. И вспомни, с кем разговариваешь.

— Братство меня бросить решило? Или Гуннар изменил? Или?..

— Хватит, Азарг. Ты не справился с поручением, так? Мне пришлось вмешиваться, так? Встань на колени!

«Вот кто на поединок меня вызывал! — понял Владигор. — Юнец, мстящий за братьев, последний из Даргозенгов. Бедняга…»

Он увидел, как его недавний соперник падает на колени перед немощным старцем. Хуже того — ползет на брюхе к его стопам, пытается слизнуть лиловую пыль, обметавшую сапоги властелина!

Только что спорил, дерзил, а теперь, утратив последнюю гордость, молит о пощаде дрожащим голосом:

— Я не виноват, мой господин! Это Гуннар все подстроил, его покарать нужно!

— Гуннар уже наказан. Даже останков его никогда не найдут, — холодно ответил старик. — Сейчас твоя очередь. Увы, ты узнал слишком многое… Надеюсь, Бор примет тебя. Жаль терять воина, да ничего не поделаешь. Ступай вон, Волчара!

Азарг шарахнулся в сторону, словно получил оплеуху. Сверкнул глазами, протянул руку к поясу… и тут же рука ослабла, упала безвольной плетью. Затуманились очи. Он отвернулся от своего владыки, сделал шаг, другой, третий — и с диким воплем бросился в ущелье.

Владигор, прижимаясь к стене, следил за безвольным телом, которое, подобно сухому кленовому листу, мельтеша и кружась, падало вниз — на острые камни, в мрачную пелену забвенья.

И здесь Владигор допустил ошибку: высунулся из-за скалы больше, чем дозволяла разумная осторожность, так его удивило странное самоубийство Азарга.

Верховный жрец сразу почувствовал чужое присутствие.

— Кто здесь?! — вскричал он, настороженно отступая к гранитной стене.

К гранитной ли? Владигору все, что окружало их, виделось теперь нереальным, призрачным. Они оба стояли не на каменной тверди, а на лиловом студне — колдовском, поганом. Он уже не верил собственным чувствам.

— Как ты сумел?! — удивился Патолус, пытаясь разглядеть в разрывах тумана лицо незнакомца, и повторил свой вопрос: — Кто ты? Какие силы позволили тебе подняться сюда?..

Вместо ответа Владигор молча вышел из-за своего укрытия и, хорошо понимая, что его новый враг с виду стар и немощен, а на самом деле во много раз опаснее бесславно погибшего Азарга, изготовился к бою. К несчастью, князь только теперь заметил, что с ним нет кинжала. Не было времени вспоминать, где и когда он его обронил. Ему показалось, что Времени отныне вообще не было…

Верховный жрец с поразительной резвостью кинулся на нежданного противника, рассчитывая столкнуть его в пропасть, Владигор, не дрогнув, встретил его грудью. Их руки сплелись в жестком захвате.

Синегорец, заламывая кисть соперника, ощутил невыразимый холод — и все силы своего человеческого естества направил на противостояние этому смертоносному хладу. Его отчаянная попытка удалась: ледяные оковы треснули и тысячами мелких кристаллов осыпались к ногам.

В тот же миг из чародейского перстня к небу скользнул яркий золотистый луч и схлестнулся с бледно-серебряным лучом, ударившим из Браслета Власти. Над головами людей, словно подражая битве волшебных лучей, засверкали огненные молнии. Соперник Владигора пошатнулся, но устоял. На его искривленных губах выступила пена, а в пылающих глазах мелькнуло нескрываемое злорадство. Владигор с опозданием понял, что оно означает…