Гуннар, почувствовав их замешательство, тут же обратился к Демиду:

— Я слышал, что венедские воины подобные споры издавна решают оружием. Если я правильно понял, синегорец сейчас состоит у тебя на службе, то есть его вполне можно считать твоим воином.

Старшой хмуро кивнул.

— Изар хотя и не был рожден венедом, но тоже крепкий боец. Ему не раз приходилось участвовать в битвах.

— Наемник, что ли?.. Больно молод для ратных дел.

— Владий вряд ли намного старше, — вставил Родька, быстро смекнувший, куда клонит свеон.

— Вот я и думаю, — продолжил Гуннар, — что старый венедский обычай поможет нам решить этот спор по справедливости.

Демид встретился взглядом со Ставром. Тот, соглашаясь, качнул головой. Конечно, не хотелось бы устраивать поединок в таком месте и в столь неподходящее время, да другого выхода нет. Пусть боги разберутся, на чьей стороне правда, и покарают виновного.

— Быть поединку! — громко сказал Демид. — Какое оружие выбирает обвиняемый?

— Любое, — пожал плечами Владигор. — Мне все равно.

— Я предпочту кинжалы, — ответил его противник. — Хочу, чтобы мой родовой клинок отведал крови этого человека.

Толпа расступилась, освобождая место для поединка.

Неожиданно вновь подал голос Гуннар:

— По нашим законам, старшой, до исхода поединка следует забрать на хранение вещь, уличающую грабителя. Пусть синегорец снимет браслет…

— Не дождешься, — усмехнулся Владигор.

— Гуннар верно толкует! — выкрикнул Родька. — Может, браслетик-то сей заговоренный?

Демид, подумав, вынул из ножен свой меч и воткнул его в землю.

— Сделаем так, — сказал он. — Владий, сними браслет и повесь его на рукоять меча. До исхода поединка к нему никто не прикоснется.

Владигор вынужден был выполнить это условие. Родька, в общем-то, прав: вдруг волшебная сила браслета вмешается в ход поединка, даже вопреки его желаниям?

К нему подошел старик-гусляр, внимательно посмотрел в глаза и сказал негромко:

— Будь осторожен, парень. Здесь нечистое дело замышляется.

Затем вынул из-за пояса старинный кинжал и протянул его синегорцу:

— Мой дед был родом с берегов Чурань-реки, и я на четверть тоже синегорец. Это его кинжал. Знаю, что в честные руки отдаю.

— Спасибо, Ярец.

Поклонившись гусляру, он уважительно принял оружие и изготовился к схватке.

На лицах трех десятков человек, наблюдавших за тем, как свеон и синегорец готовятся к смертельному бою, можно было прочесть самые разнообразные чувства: озабоченность и волнение, холодное любопытство и предвкушение азартного зрелища, злорадство и тревожное ожидание. Мало кто решился бы предсказать исход поединка, ибо даже внешне противники казались равными по силе и ловкости.

Оба молодые и статные, широкоплечие и мускулистые, они двигались, примериваясь друг к другу, с какой-то особой упругостью. Изар, который был на полголовы ниже Владия, еще и пригнулся, устрашающе оскалив зубы, отчего стал вдруг очень похож на злобного и сильного волка. Однако его звериные ужимки вызвали только мимолетную улыбку на губах синегорца.

Первым напал Изар. Внезапно распрямившись, он попытался ударить Владия кинжалом в грудь, но тот сделал короткий шаг в сторону — и удар пришелся в пустоту. Свеон тут же отпрянул, чтобы не нарваться на ответный выпад. И вовремя. Клинок синегорца рассек воздух возле его плеча.

От нового броска противника Владий не стал уклоняться. Кинжалы со звоном скрестились, проверяя на прочность себя и своих хозяев. Вновь Изар вынужден был отступить, но лишь затем, чтобы, скользнув к земле, постараться вонзить клинок в бедро Владия. Синегорец и на сей раз успел отскочить, в свою очередь ударив его ребром левой ладони по основанию шеи.

Перекатившись через голову, Изар мгновенно встал на ноги. Гримаса боли исказила его лицо и сразу исчезла, уступив место прежнему злобному оскалу. Зрителям было ясно: окажись он менее изворотливым — и удар Владия переломил бы ему шейные позвонки.

Синегорец почему-то не спешил воспользоваться достигнутым преимуществом. Он не рванулся к противнику, а наоборот — сделал шаг назад, будто приглашая Изара к новой атаке. Похоже, что и свеона такое поведение Владия несколько озадачило. Теперь он тоже не торопился, выжидая дальнейших действий синегорца. Схватка, к неудовольствию некоторых зрителей, начинала терять свою остроту.

Только дружинный сотник Демид, уже видавший синегорца в деле, понял его замысел: Владий не хочет убивать молодого свеона, а собирается лишь обезоружить его и скрутить, как некогда поступил с Родькой! Но почему? Неумное и неуместное милосердие!..