Куда важнее было, что он полностью избавился от недуга и вновь обрел способность действовать. Хотя и вынужденное, но все же почти четырехдневное бездействие тяжелым грузом лежало на сердце, заставляя искать быстрый и надежный выход из создавшегося положения.

Владигор понимал, что все прежние планы вновь полетели в тартарары. Незаслуженная «слава» колдуна-оборотня начисто отрезала ему дорогу в Преслав. Где же тогда набрать воинов для похода к Таврийскому морю? В Преславле он надеялся встретить своих земляков, синегорцев, из которых десяток надежных парней уж подобрал бы себе в соратники. А теперь только две возможности остаются, да и те никудышные. Либо, как собираются сделать его новые друзья, направиться в ладанейский Треполь — на запад, либо на восток — в ильмерский город Берестье. В любом случае — не туда, куда нужно, не к южным землям, где Богатырский меч под Ключ-Камнем лежит!

А сколько дней потеряет, делая крюк? Если сыщется в тех городах поддержка, не поздней ли она будет? Злыдень времени зря не теряет…

В памяти вновь всплыла жуткая, непередаваемая картина раскола Времени и Пространства, увиденная им после схватки с Патолусом. Бездонная Пустота, наплывающая на Поднебесный мир… Как противостоять ей? По силам ли это смертному человеку, хотя бы и посвященному в Стражи Времени?!

Тряхнув головой, он прогнал отвратительное видение, вернувшись к прежнему кругу мыслей — о дороге на юг. Неужели придется идти в Берестье? Владигор был уверен, что стольный город Ильмерского княжества обязательно окажет ему помощь, но для этого нужно будет князю Дометию имя свое раскрыть. Отчего-то при этих рассуждениях разум Владигора словно на дыбы вставал, отказывался даже слышать о Дометии. Подобное было странным для Владигора, поскольку он хорошо помнил ту поддержку, которую Дометий оказал воеводе Фотию в тяжелые для синегорцев годы. И отец всегда нахваливал Дометия, называя его лучшим своим союзником, готовым на многое ради Братских Княжеств. Почему же ныне чародейский запрет мешает Владигору обратить свои помыслы в ильмерскую сторону?

Он услышал легкий шорох песка под ногами и поднял голову. К нему подошла Ольга, за нею — Демид и Путил. Все трое, похоже, были весьма озабочены долгим молчанием Владигора, который с полудня сидел неподвижно возле скоморошьей кибитки и о чем-то усиленно размышлял. Путил без лишних слов приложил пальцы к голубой жилке на его шее, проверяя ток жизненной крови, после чего удовлетворенно кивнул: нет причин беспокоиться, синегорцу хуже не стало.

— Со мной все в полном порядке, — улыбнулся ему Владигор. — Просто я задумался.

— О чем же? — поинтересовался Демид. — Не о том, куда дальше путь держать?

— Верно, старшой, о том самом. А еще: почему в Преславе так легко поверили рассказу свихнувшегося Божана о синегорском оборотне?

— Потому, видать, и поверили, что о синегорце он шум поднял.

— Не понимаю, — искренне удивился Владигор. — Чем же мои соплеменники перед вольным городом провинились? Какая тут связь?

— Я сам не понимал, покуда мне Путил не растолковал кое-что. Он частый гость в Преславе, о многом слышал. Пусть и тебе расскажет.

— Не в преславцах тут дело, — покачал головой Путил. — Просто они заразились новыми ильмерскими веяниями, которые из дворца князя Дометия последний год во все концы разносятся. Одряхлел князь Дометий, пуглив и мнителен стал, повсюду ему колдовские ловушки мерещатся…

— С чего вдруг?

— А с того, что прознал он о Черном колдуне Аресе, который под властью своей держал братоубийцу Климогу и все славное Синегорье. Наболтали ему, что молодой князь Владигор в битве с Аресом победил потому лишь, дескать, что сам с колдовством спутался. В подтверждение множество признаков указали.

— Это каких же?

— Известно, например, что Владигор волшебными способностями обладает: может в память чужую проникнуть, в чистом поле невидимым стать, голыми руками нескольких дюжих противников усмирить. С конем своим златогривым как с человеком беседует, и понимают друг друга прекрасно. Человекоптица по имени Филимон в друзьях у Владигора. Не говоря уж о подземном народце, который Синегорскому князю отныне самоцветы и злато-серебро во дворец поставляет, добывая их, между прочим, с помощью колдовского порошка самовзрывчатого.

— Да чего в этом страшного? — вмешалась Ольга. — Нашим Братским Княжествам издавна добрые чародеи покровительствуют. Они, как всякому ведомо, помогли синегорцам Правду и Совесть на родные земли вернуть. Они же и юного князя тайным наукам своим обучали. Разве не знал об этом Дометий?

— Знать-то знал, да повернул иначе. Не сделал различия между Белой и Черной магией, ту и другую объявил вне закона. Сказывают, намерен свой договор с Синегорьем порвать и заставами перегородить все дороги на север, дабы не пустить колдовскую заразу в пределы Ильмерского княжества.

Словно пелена вдруг упала с глаз Владигора. Сразу открылось то, о чем еще говорили четверо чародеев, что недоступным было до сего времени. Ну конечно же! Не хотели они лишние заботы возлагать на его плечи, надеялись — к нужному часу Добран, чародей-покровитель Ильмерского княжества, сумеет образумить Дометия!

Владигор вздохнул сокрушенно.

— Вот с чем бороться нужно прежде всего, — сказал он негромко. — С людским невежеством и неверием в собственное могущество. Неужели так трудно понять, что князь Владигор — не чародей, не колдун, не оборотень, но лишь редкими пока еще среди людей способностями владеет. И данными от рождения, и приобретенными в обучении, однако же отнюдь не злыми, не вредоносными! Любое дарование можно во зло обернуть или в пользу, сие лишь от человека зависит, от его души и жизненной цели. Разве не так? Почему же заведомо относить его к выродкам, а не к защитникам?! Все мы разные, у каждого свой дар в душе. Ярец песни складывает, Путил в камнях толк знает, Демид ратным искусством лучше прочих владеет, Ольга быстра и глазаста, как орлица… Но все мы люди, все человеки! Зачем средь нас выискивать кого-либо, кто с другими различен, и объявлять его чудовищем? Объединяться нужно, свои дарования на добрые дела обращать, а не бояться чужих — пусть и непривычных — способностей! Чем больше будет средь людей богами одаренных, чем разумнее начнут они свои возможности использовать, всех других обучая и злу противостоя, тем лучше, богаче, счастливее весь Поднебесный мир станет! Неужели это так трудно понять?