— Удав, чувствуешь ли ты себя виноватым?

— Я чувствую себя мокрым! — сказал удав.

— А виноватым? — растерялся попугай.

— Нет, — сказал удав, — им я себя не чувствую.

— Значит, тебе совсем не стыдно? — с надеждой спросил слонёнок.

— Мне сыро! — сказал удав.

— Ура! — закричала мартышка. — Это не он! Видишь, попугай, это не он!

— Ну конечно, это не он, — сказал слонёнок. — Он этого не делал. Правда, удав, ты этого не делал?

— Я много чего не делал, — сказал удав. — Что вы имеете в виду?

— Мы говорим о погоде, — сказал попугай.

— Отвратительная погода, — проворчал удав и попытался спрятаться от дождя под собственным хвостом. Но из этого, конечно, ничего не вышло.

— Значит, тебе такая погода не нравится? — спросил попугай.

— А тебе нравится? — удивился удав.

— Мне нет, — сказал попугай, — но я думал, что тебе по мокрой погоде мягче ползать. Мокрое — оно мягкое.

— Мягкое, — согласился удав, — но липкое.

Дождь лил изо всех сил. Но друзья, все вчетвером, сидели под пальмой. Слонёнок и мартышка рассказывали удаву, как они думали, что это он испортил погоду, и как, к счастью, оказалось, что не он. Удав сох. А попугай думал. Потом он сказал:

— И всё-таки погода испорчена! Не так ли?

— Так ли! — подтвердил слонёнок.

— И кто-то её испортил.

— Это был кто-то другой, — сказал слонёнок.

— Должен вас огорчить, друзья, — вздохнул попугай, — но никого другого тут не было. Погоду испортил кто-то из нас. — Попугай помолчал и добавил: — Очень жаль, что он не хочет признаться.

— Но зачем? — удивилась мартышка. — Зачем он это сделал, этот кто-то из нас?

— А может быть, он не нарочно, — вдруг сказал удав, — может, он нечаянно…

— Нечаянно, — засмеялся попугай. — Ха, ха! Так я и поверил.

— Да нет, — сказал удав, — это случается. Наступают нечаянно на что-нибудь такое и сначала даже не замечают, а потом…

— Я ни на что такое не наступал! — быстро сказал слонёнок, потому что ему показалось, что все смотрят на его ноги.

— Ты мог не заметить, — сказал попугай.

— Нет! Я бы заметил. Я всегда смотрю под ноги. И когда я вижу что-нибудь такое, я через него перешагиваю.

— И ещё, — продолжал удав, — знаете, как это бывает… Хочешь узнать, как оно устроено, раскрутишь, разберёшь, а потом, когда соберёшь обратно, остаётся несколько лишних винтиков…

— Я ничего не трогала, — быстро сказала мартышка. — Я ничего не откручивала.

— Мартышка, — сказал попугай, глядя на неё пристально, — я сам видел, как ты вчера откручивала банан, и я не видел, чтоб ты его прикручивала обратно.

— Но я же его съела! — закричала мартышка.

— А ты сам, — спросил удав попугая, — ты ничего такого не делал?

— Я? — возмутился попугай. — Я никогда ничего такого не делаю!

— Когда что-нибудь делаешь или даже если совсем ничего не делаешь, то ведь никогда не знаешь, чем это кончится, — сказал удав.

— Удав прав, — согласился попугай, — но если он прав и кто-то из нас испортил погоду нечаянно, то как же мы его разоблачим? Он же сам не знает, что он виноват.

— Смотрите! Смотрите! — вдруг закричала мартышка, которая в эту самую секунду выглянула из-под пальмы. — Небо само разоблачилось!

Слонёнок опустил пальму, и все увидели, что дождь кончился, потому что ветер унёс облака, и в небе светило новенькое, вымытое солнце.

Друзья ужасно обрадовались и решили идти к ручью — купаться и загорать, но слонёнок сказал:

— А вдруг мы опять что-нибудь такое нечаянно сделаем и погода опять испортится?

— Мы будем осторожны, — сказал удав. — Давайте будем обращаться с ней бережно, с нашей погодой. А то ведь, знаете, тряхнёшь что-нибудь, или что-нибудь сорвёшь, или сломаешь — и думаешь, что это пустяки, ничего не будет…

— Ага! — сказала мартышка. — А потом о-го-го что будет!