— Хм. — Я расстроился. — Выходит, все труды пропали впустую?

— Для этой миссии — да. Еще вас, наверное, интересует, как проявил себя литератор Гусаров на ниве российской словесности?

Я улыбнулся:

— Этот вопрос шел под номером два.

Кирилл Романович развел руками:

— К большому огорчению, в школе ваши труды не изучают, в пантеон классиков господину Гусарову попасть не удалось.

— Оно и к лучшему. — Надеюсь, что разочарование мне удалось хорошо замаскировать. — Знаю я, как в школе изучают классиков. Десять лет штаны за партой протирал. Только интерес к классической литературе пропадает.

— Еще что-то? Торопитесь, мой друг, время истекает, — предупредил гость.

— Что ждет Россию в ближайшей перспективе? Хотя бы общими словами…

— Россию ждет война. Нет, не новая, — поспешил успокоить меня Кирилл Романович. — Все та же, Русско-турецкая.

— Расскажите подробней, — попросил я.

— На подробное изложение времени у меня не хватит. Если только конспективно… Запоминайте, Игорь: в начале следующего года Миних вновь откроет кампанию. Ласси нанесет удар по Крыму, Миних поведет армию на Очаков. Не буду говорить трудностях похода, скажу главное: победа будет за русскими, но эпидемии сведут почти все завоевания на нет. Армия начнет оставлять захваченные крепости и города. Болезни выкосят солдат больше, чем пули врага. Только не считайте фельдмаршала Миниха тупым идиотом, который не знал, что его может ждать. Он делал все, что в его силах, советовался с лучшими врачами этого времени, выполнял их рекомендации. Обстоятельства оказались сильней. Потом из войны выйдут австрийцы. Оставшись без союзника, Россия вынужденно согласится на невыгодный мир. Практически все завоевания будут потеряны.

— Я могу что-то изменить в этом раскладе?

— Вряд ли, — со скепсисом сказал гость. — Хотя никто не воспрещает вам постараться. В состав армии Миниха войдет сводный гвардейский батальон. Кто знает, может, вам выпадет жребий в нем служить? Все, Игорь, время истекает. Мы должны проститься.

— И ничего не посоветуете напоследок?

— Боюсь, что мои советы вряд ли вам помогут, — горько изрек пришелец. — Как и в прошлый раз, я пожелаю вам удачи. Поверьте, мои слова идут из самого сердца. Я успел привязаться к вам, господин фон Гофен. Прощайте.

И Кирилл Романович исчез.

После ухода Кирилла Романовича я крепко задумался. Вот уж действительно «закавыка». Появление засланца смешало мне все карты. Вычислить меня ему будет на первых порах проблематично, но стоит мне предпринять какой-то нетипичный ход, и все… буду как на ладони. Приходи и бери тепленьким.

Нет, смерти я не боюсь, причем давно. Людей пугает неизвестность, а для меня в смерти ничего неизвестного нет. Плавали, знаем. Другое беспокоит: раз уж доверили такое важное дело, надо довести его до победного конца. Да и самому интересно, в какую сторону двинется Россия, если на престоле останется император Иоанн.

Что самое смешное, его ведь пока даже в проекте не существует. Есть жених — принц Антон Ульрих Брауншвейгский, есть красавица-невеста Анна Леопольдовна, но до местного ЗАГСа эта парочка еще не добралась. И вопрос: доберется ли? Я тут всякого понаслушался.

Говорят, что принцесса жениха органически не переваривает, крутит шашни с польско-саксонским посланником графом Линаром, а на бедолагу Антона даже не смотрит. Видел я того Линара: действительно, представительный мужчина, роскошно одетый, атлетически сложенный, да и просто красивый, из тех, кого только в бразильские мыльные оперы на роли роковых красавцев Донов Педро приглашать. Низкорослый, щупленький заика принц Антон по сравнению с ним замухрышка, хоть и кровь у него голубей некуда. Это в смысле аристократической породы, а не ориентации.

И хотя Линара с треском прогнали из России, не удивлюсь, если его светлый образ прочно угнездился в душе принцессы Анны. Впрочем, как-то эта оказия рассосалась, я уж лучше о насущном поразмыслю.

Нет, я, конечно, люблю головоломки: кубик Рубика, кроссворды, сканворды, шарады всякие, но игра «Сыщик, найди вора» не для меня. И без того проблем накопилось столько, что впору пойти к Неве и утопиться. Взять, к примеру, безденежье. Как все замечательно начиналось: туда ехали с полными кошельками, а обратно вернулись практически без штанов. Но не все так плохо. Деньги на первое время раздобыть можно, да и жалованье уже не за горами. Как-нибудь проживем.

Я выбил пыль из мундира, переоделся и отправился в редакцию, рассчитывая выручить гонорары за последние выпуски моего романа. Сумма скопилась хоть и небольшая, но для поддержания жизненного тонуса хватит.

За время нашего отсутствия Питер не изменился, не считая земельных работ в самых неожиданных местах: где-то прорыли кучу канав, где-то засыпали старые ямы. Невольно вспомнилась прошлая жизнь. У меня в бывшем дворе постоянно велись археологические раскопки. Только положат свежий асфальт, еще черный, пахучий, глядь — работяги, в которых без труда угадываются гастарбайтеры из солнечного Таджикистана или не менее солнечной Молдавии, уже курочат его отбойными молотками. И так из года в год. Чего тогда удивляться, что у нас в ЖКХ деньги исчезают как в бездонной бочке? Скупой платит дважды, а порядочный — до конца жизни.

Но шагал я с чувством глубокого удовлетворения. Питер мне всегда нравился. Что-то есть в этом городе. Богатая, сытая Москва, хиреющий Новгород, не реализовавшая своего шанса Вологда и лощеноевропейский и в то же время такой родной Санкт-Петербург. Жаль, что бывал в нем раньше только наездом.

Редактор встретил меня как Пастернак Нобелевскую премию: приятно, конечно, но, Боже мой, сколько головной боли в ближайшем будущем!

— Рад вашему визиту, барон. Как провели время?

Улыбка его растянулась, будто резиновая. Естественно, я все же приносил доход, не астрономический, но стабильный.