— Убег мерзавец, — разочарованно сообщил усатый толстяк.

— Вы хотя бы смогли его рассмотреть? — спросил я, стараясь не выдать волнения.

— Рассмотришь его, — зло сплюнул усач. — Задал стрекача, только пятки сверкали. Он как выпалил, нас дожидаться не стал. Ну, ничего, всю округу перетряхнем, и стрелка этого разыщем. Я сам разыщу, — стукнул кулаком по пивному животу шляхтич, — и к тебе пан Анджей доставлю, чтобы ты с него шкуру полосками снял.

— Это успеется, — сказал я. — Вы бы лучше раненого к лекарю отвезли. Не ровен час, помрет пан Анджей. Себя винить будете.

— Не помрет, — отрезал усач. — Ему смерть от сабли нагадали, а не от пули, так что сдюжит пан Анджей. А к лекарю мы его сейчас доставим. Я в бричку свою посажу и повезу к эскулапу.

— Побыстрее! — попросил я.

Мы с Карлом помогли уложить истекавшего кровью Потоцкого в экипаж. Напоследок шляхтич нашел в себе силы, чтобы приподняться и произнести:

— Господин барон, на этом наш поединок не закончился. Как только я поправлюсь, то обязательно найду вас и продолжу.

— Будьте уверены, ясновельможный пан, — отсалютовал саблей Карл. — Почту за честь!

Мы вернулись в постоялый двор. Михая в комнате не было, что подтверждало мои подозрения.

— Где он? — спросил я у оставленного за старшего Чижикова. — Я же велел никуда не выходить! Тот виновато склонил голову и раскаивающимся тоном сказал:

— Вы уж простите меня, господин сержант. Не послушал я вашего приказа. Попросился наш Михай в костел сходить, так я его отпустил. Когда еще возможность такая выпадет?

Вызванный лекарь, судя по всему — швед, тощий как тень и скучный как программа канала «Культура», внимательно осмотрел Карла, нашел несколько порезов, нанесенных клинком Потоцкого, тщательно промыл раны и наложил чистые повязки.

— Ничего серьезного, господа. Я бы назвал это всего лишь царапинами. Но день-другой молодому человеку стоит отдохнуть. Пусть побережет здоровье и не встает на ноги.

— Со мной все в порядке! — запротестовал Карл, лежавший на кровати. Он еще не отошел от горячки боя и столь неожиданного его завершения.

— А разве я сказал иначе? — с иронией спросил лекарь. — Только если вы не станете меня слушать, я за ваше здоровье не в ответе.

— Вот что, — прикрикнул я на Карла, — делай, что сказано. Два дня постельного режима. Встанешь — убью!

— А как же? — начал говорить кузен, но, сообразив, что среди нас имеется посторонний, вовремя закрыл рот.

Лекарь взял с меня два талера и, пообещав проведать раненого послезавтра, удалился.

Я сел в глубокой задумчивости. Как ни крути, но, мы едва не распрощались с Карлом. Если бы не своевременный и главное меткий выстрел, кузен бы уже знакомился с ангелами. Единственной подходящей кандидатурой на роль таинственного благодетеля был Михай. Он ненавидел Потоцкого, метко стрелял и, вдобавок, выходил из гостиницы, хотя я строго запретил гренадерам покидать комнату. И что самое противное — я не знаю, как с ним поступить. С одной стороны он своевольничал, ослушался приказа, с другой — спас Карла. Понятно, что на любых весах перетянет последнее. Есть правда еще один фактор, который надо учитывать — выстрел из засады бросил тень на честь кузена, а уж кому как не мне знать, насколько он щепетилен в этих вопросах. Михай явился через полчаса. Выглядел он как всегда хмурым и подавленным.

— Говори, где был? — сурово спросил я, едва Михай переступил через порог.

— В костел ходил, господин сержант, — не поднимая глаз, в своей обычной манере ответил поляк.

— Только в костел или еще куда-то завернул по пути?

— Больше никуда не заходил, — с удивлением произнес Михай. — На службе постоял, помолился за благополучный исход поединка между вашим кузен и паном Потоцким, душу отвел перед образами.

— Покажи свое оружие, — приказал я.

— Зачем? — Михай побледнел, и сдается мне, что скорей от обиды, чем из боязни оказаться раскрытым.

Нет, что-то тут не так. Неужели я иду по ложному пути? Но проверить Михая в любом случае надо.

— Покажи свое оружие, — с нажимом сказал я.

Обиженный поляк выложил свой арсенал. Выяснилось, что все на месте, ничего с собой наш друг не брал. Я задумался: времени, чтобы обзавестись новым пистолетом или мушкетом у Михая не было, порохом от него не пахло. Да и удивление на его лице выглядело вполне естественным, актерских талантов в нем я не наблюдал. Выходит, загадочным стрелком был кто-то другой. И это тревожило сильнее всего. Похоже, в игру вступил новый игрок, и кто знает, чего от него ожидать и какой стороне он подыгрывает. Пока что в его активе спасение Карла, но вдруг это часть какой-то хитроумной комбинации? Или здесь что-то другое: месть, сведение старых счетов? Как всегда вопросов больше чем ответов. Скверно. Все равно, что брести в потемках по минному полю. Для очистки совести я все же потребовал от Михая клятвы:

— Поклянись, что не стрелял в Потоцкого!

— А в него что, стреляли? — ахнул Михай. — Надеюсь, убили!

— Убить — не убили, но ранили серьезно. Поклянись, что не твоих рук дело.

— Клянусь всеми святыми! Я-то, когда увидел кузена вашего, обрадовался. Думал, зарубил он этого гада. А тут вон как все обернулось! Но в Потоцкого я не стрелял, господин сержант, хоть выпади мне такой случай — не дрогнул бы.

— Ладно, верю. День выдался тяжелым. Столько событий сразу навалилось.