В очередную годовщину смерти Садырина известный журналист Александр Горбунов сходил на Кунцевское кладбище, де похоронен его добрый приятель. И вспоминал потом в газете «Спорт день за днем»:

«1 декабря 2001 года мы с Морозовым оказались в Белграде в одном отеле. Звонки на его и мой телефоны раздались одновременно. "Умер Паша", — нам сказали, мы посмотрели друг на друга, Андреич налил по полной, заплакал и сказал: Я — следующий". Так и вышло».

А еще Горбунов написал, что на газончике перед памятником Садырину лежали два шарфа — «Зенита» и ЦСКА. Их возложили болельщики двух клубов, которые Павел Федорович делал чемпионами Союза. Идут годы, но память остается. О таком человеке невозможно забыть.

Татьяна Садырина рассказывает:

— Каждый год мы 18 сентября и 1 декабря — в день рождения и день смерти Паши — собираемся компанией его родных, друзей на кладбище. Никого специально не зовем — те, кто хочет его помянуть, приезжают сами. И всегда народу очень того, наверное, даже с каждым годом все больше. Игроков обычно Максим Боков собирает. Однажды подходит ко мне женщина из тех, кто следит за порядком на кладбище, и жалуется: «Приезжали ребята и так смеялись, что я сделала им замечание». Говорю: «Зря. Павел Федорович был большим юмористом, и он бы только порадовался. Они же не насмехались над ним, а вспоминали веселые моменты из общения с ним». И когда я вспоминаю их вместе с ними, то тоже смеюсь. Даже на кладбище…

Однажды к Татьяне Яковлевне, пришедшей на могилу к мужу, подошел мальчик, который в силу возраста не мог видеть матчи команды под руководством Садырина. Но о Павле Федоровиче он знал очень хорошо. Для его вдовы это было очень важно — понять, что память о нем передается и следующим поколениям.

— Это было где-то по весне. Идут мама с сыном, которому лет тринадцати, казалось бы, откуда он Павла Федоровича может знать? Но они остановились, и мама спрашивает: «Вы жена Садырина?» И когда я ответила «да», сын сказал, что занимается футболом и много читал о Садырине. И мой муж ему очень нравится, как человек — хотя он не является болельщиком ни ЦСКА, ни «Зенита». Получается, его помнят не только футбольные специалисты и болельщики двух его клубов, но и другие…

— «Зенит» вам выплачивает какую-то материальную помощь — как семье одного из самых выдающихся тренеров в истории клуба? — спрашиваю Садырину.

— Нет. Сама я никогда в клуб за этим не обращалась и не буду обращаться.

— А на какие-нибудь матчи команды за рубежом приглашают — на тот же финал Кубка УЕФА?

— ЦСКА — приглашает, а «Зенит» — никогда и никуда. Правда, в Питере 1 декабря проводится турнир болельщиков памяти Садырина. На нем всегда семью Денис представляет (сын Павла Федоровича от первого брака. Прим. И. Р.), поскольку я иду на кладбище. Родной по духу город для Павла Федоровича — все-таки Питер. Там пройти, чтобы его не узнали, было просто невозможно. И вся его молодость там прошла, и капитаном «Зенита» он много лет был, и как тренер к чемпионству привел. Жаль, если в клубе об этом уже забыли.

Мне удалось прикоснуться к истории — в прямом смысле этого слова. Татьяна Яковлевна принесла маленькую коробочку, раскрыла ее — и я увидел клочок искусственного газона, на котором «Зенит» проводил тот самый матч с «Металлистом». Золотой.

Я посмотрел в глаза этой женщине — и мне показалось, что ни одна самая дорогая вещь в мире не сравнится для нее с этим кусочком синтетики. И это при том, что Павел и Татьяна тогда еще не были знакомы…

На фасаде дома на Московском проспекте, где Садырин жил в Санкт-Петербурге, открыта мемориальная доска тренеру. В конце 2003-го в разговоре с нашим всенародно любимым Д'Артаньяном — актером и певцом Михаилом Боярским — я заметил:

— Знаю, Михаил Сергеевич, что вы были на открытии мемориальной доски Садырину.

— Специально меня не звали, сам приехал. Не мог не приехать — столько человек сделал для города и для команды. Мы с Павлом Федоровичем близко знакомы не были — он больше с Игорем Петровичем Владимировым дружбу водил. Но здоровались на платформе всегда, когда в Москву ездили — он на игры, а я на гастроли. Большего мне было не надо: болельщик я не приставучий. Было просто приятно — такой улыбчивый, открытый человек. И очень больно стало, когда еще за год до кончины пошли слухи о его смертельной болезни. Футбольный язык — длинный… В от и посчитал своим долгом прийти нa открытие мемориальной доски. Мы все должны оставаться людьми и помнить то хорошее, что было для нас сделано.

«Пашка — душа нараспашку», — такие слова кого-то из питерских футбольных ветеранов процитировал однажды мой коллега Александр Кузьмин. Лучше охарактеризовать Садырина, который в сегодняшние времена корпоративных этик наверняка не смог бы чувствовать себя в своей тарелке, наверное, невозможно.

История, которая лучше всего характеризует его как человека, произошла около базы «Зенита» в Удельной в 95-м оду — когда Садырин во второй раз вошел в зенитовскую реку. Вошел не только в переносном, но и в прямом смысле.

Поскольку произошло это в прямом эфире питерского ТВ, об этом тут же стало известно всей стране. Татьяна Садырина:

— Я приехала на базу, поскольку после тренировки мы с Пашей собирались ехать на дачу, которая у нас под Выборгом. Взяли и пса нашего, красавца-ризеншнауцера Лорда. Во время занятий я никогда не маячила на глазах у команды, и мы с Лордом пошли гулять к пруду, за территорию базы. Потом, смотрю, вроде все заканчивается, и направляюсь обратно к базе. Вижу, что часть игроков со вторым тренером еще работает, а Павел Федорович стоит вместе с известным тележурналистом Эрнестом Серебренниковым, и на него уже камера направлена. Мы остановились поодаль — подождать, пока он даст интервью.